Gamemaster
Шрифт:
– Теперь положи первую часть доспехов на стол, приложи ладонь к алтарю и призови руну на алтарь - Мне продемонстрировали, как именно нужно это сделать. Я вынул из инвентаря наручень Гролла и положил его в центр стола, в ограниченную вязью окружность. Словно почуяв кровь, кроваво-красные разводы и точно такие же глаза паука на наручне вновь засияли. Точно так же, как они сияли, когда были надеты на руку своего кошмарного носителя. Я активировал пиктограмму руны. То же проделали все остальные участники. Раздался низкий гул, алтарь завибрировал. И тут кровь, что находилась в выемках на алтаре, будто взбесилась. Крупные капли, скользя по рисунку рун, собирались в жгуты и приподнимались над поверхностью алтаря, подобно маленьким, кроваво-красным змейкам. Кровь словно ожила и набросилась на предмет.
– Первый готов!
– Панамарь обтер пот со лба - продолжаем!
Он взял бурдюк с водой и окотил ею алтарь, смывая кровь. Чародеи, действуя все так же молниеносно, обновили рунопись на алтаре, наполнили полости новой порцией крови. Я достал из инвентаря черную перчатку с головой змеи и опять занял свое место. Активированная на алтарь руна, продолжала действовать еще на ближайшие двадцать минут, так что я просто встал на свое место и приложил конечность к поверхности алтаря вновь. Процедура повторилась, с той лишь разницей, что в этот раз я точно услышал, как зашипела змеиная голова на перчатке, перед тем как предмет исчез в дымке кроваво-черного тумана.
– А это тяжелее, чем мне казалось раньше!
– Возгарь тяжело дышал, словно только что пробежал солидный кросс. Его впалая грудь под хитоном так и ходила ходуном.
– Да обленился ты просто, из своего темного угла носа не показываешь - Тихон с насмешкой посмотрел на своего напарника - Правильно тебя Олег плесенью назвал. Точно дед заплесневевший!
Панамарь хохотнул, совершенно игнорируя возмущенное бормотание Знахаря. После чего уже серьезно ответил Тихону:
– Давненько мы все вместе просто не собирались, вот в чем суть. Я и сам уже успел забыть, как тяжко нашим делом заниматься.
После второго подхода мы сделали перерыв на восстановление манны и жизни - у лично меня бар просел практически наполовину. Хотя рестом называть это язык не повернется, знахарь раздал все по бутыльку с малым эликсиром восстановления, похожим по вкусу на персиковый сироп, выпив который мы в течение пары минут полностью восстановили показатели.
И снова маги восстановили руны, наполнили емкости начинающей густеть на воздухе кровью, и заняли свои места. Я вынул последнюю часть - наплечник, и все началось сначала. Опять мелко вибрирующий алтарь и кровавые "змейки". Но в тот момент, когда струи крови набросились на наплечник, произошло нечто, чего прежде не происходило. Туман, появившийся и скрывший под собой наплечник, в этот раз не смешался с атакующей его жертвенной кровью, а отбил все ее нападки. Клубящееся облачко непроглядной тьмы, явно обладающее своей волей, расшвыряло их, как медведь расшвыривает свору насевших на него охотничьих собак, и попыталось скрыться. Но волхвы и знахарь свое дело знали, и руны на алтаре, вспучившись красным, образовали в центре купол из красноватой дымки. Туман несколько раз ударился в него в разных местах, но был отброшен назад. Внутри него зажглись два красных глаза и оно заговорило хорошо знакомым мне замогильным голосом:
– Опять ты, смертный!
– в этот раз у него не было той ужасающей силы, которая выворачивала мои внутренности парализующим страхом, в прошлую нашу встречу, когда я вытащил Забаву из нижнего мира. Но звучал он все равно до омерзения неприятно. Сейчас он выражал крайнюю степень изумления и раздражения - Но КАК?!!
– Не все и не всегда идет так, как ты того хочешь,
– Панамарь не выказывал ни малейшего страха или неуверенности перед этим исчадием, один вид которого, даже такого крошечного размера заставлял шевелиться волосы у меня на затылке - и я заставлю тебя расплатиться за то, что ты со мной сделал!
– Не смей называть моего имени своим поганым ртом, букашка!
– в голосе Князя смерти, а это был, вне всякого сомнения, именно он или какая-то его часть, проскочили шипящие, презрительные нотки - Иначе я вырву твой язык и заставлю тебя же его сожрать.
– Наступит время, погань, и мы придем, чтобы оторвать твои оставшиеся обрубки, а тело предать жертвенному пламени. Придем за тобой, твоими треклятыми братьями и твоим хозяином. Жди и бойся, потому что час этот все ближе! Крада!!
При этих словах, Панамарь сотворил еще одну руну в своей правой руке, которая сжимала окровавленное жертвенное сердце, и рывком проткнул кулаком барьер, удерживающий внутри порождение Князя Смерти, вместе с ним самим. Существо издало громкий, режущий уши визг, и конвульсивно съежившись, в один миг было поглощено сердцем ягненка. Руна в руке Знахаря вспыхнула красным и погасла. После этого все закончилось.
Панамарь некоторое время стоял в той же позе, сжимая сердце в кулаке и тяжело дыша. Вену на его лбу вздулись, пот катил градом со лба, мышцы руки были напряжены до предела, а сам он покраснел от напряжения. Потом он разжал ладонь. На ней вместо сердца лежал предмет, похожий на грецкий орех - такой же морщинистый и круглый. С одним небольшим отличием.
– Черное!
– пораженно ахнул Возгарь.
– Черное, как ночь!
– удовлетворенно подтвердил Панамарь и протянул его Знахарю - Держи!
Тот вцепился в этот антрацитно-черный "орешек" так, словно тот был такого же размера бриллиантом и, сорвавшись с места, вприпрыжку рванул к своему жилищу. Сам же волхв опустился в изнеможении к основанию деревянного алтаря, который от переизбытка полученной энергии, дымился. Все руны, начерченные на нем кровью, почернели и облупились.
– Мне кажется, это теперь твое!
– Тихон кивнул мне на то, что осталось лежать на алтаре. А лежал там все тот же наплечник, только его внешний вид несколько изменился после извлечения сущности Гролла. Он стал не черным, как прежде, а пепельно-серого цвета. Вместо барельефа черепа, на пластине наплечника теперь скалилась морда какого-то упыря, с обнаженными, длинными клыками. Цвет глаз, правда, сохранился. Все те же два маленьких, красных карбункула.
– А почему мне?
– я, естественно, никогда не отказывался от халявы, но причины такой щедрости выяснить, предварительно, не помешает.
– А потому что, во-первых никто из нас четверых, кроме тебя, тяжелых доспехов не носит, а во-вторых, это же ты Гроллу руку оттяпал, верно? Значит и добыча тебе принадлежит.
– Да бери, не сомневайся - голос снизу подал Панамарь - Проклятые доспехи при извлечении, как правило, разрушаются, но не всегда. Так что, считай - повезло, бонусом разжился. Давненько мы очищенные доспехи нижнего мира не получали в свои руки.
Волхв с кряхтением поднялся, отряхнул свой балахон руками и принялся обливать алтарь водой, счищая с него ветошью бурые разводы.
– А что вообще сейчас произошло? Я, если честно, и половины не понял.
– Если кратко, доспехи проклятых, это вроде как не совсем доспехи. Каждый Высший в свою бронь и оружие, с помощью, как правило, грязного и кровавого ритуала помещает часть своей сущности, связывает их с собой, что ли. Таким образом, его амуниция приобретает небывалую силу. Так что, мы сейчас, считай, Гроллу второй раз руку оторвали.
– Волхв довольно осклабился - У этих тварей даже своего рода соревнование есть, кто больше живых разумных принесет в жертву своим доспехам или оружию, чтобы совершить свой треклятый обряд магии крови. Поэтому их броня и оружие, не прошедшие очищение, для смертных жутко опасны. Сущность, извлеченная из этих железок, обладает невероятной силой. Силой, которую мы заставляем работать на себя. А извлекается она с помощью ритуала крови, правда теперь уже не человеческой, а животной, силой четырех элементов и четырёх особых стабилизирующих рун.