Ганфайтер
Шрифт:
— Да. Приблизительно в то же время, когда ты был там.
— Ну что ж, значит, он того заслужил. Не считая индейцев, Вудс был четвертым человеком, которого я убил, и поскольку гордиться тут было нечем, то я никому не сказал ни слова о том, как он умер. Только психи делают зарубки на прикладах своих ружей. Многие знали, что я убил Райса Хилера и Лита Боуэрса, и не скажу, что я был в восторге от этого. Иметь репутацию опасного человека очень рискованно, потому что тут же становишься мишенью для всяких головорезов, опасающихся конкуренции, или для юнцов, желающих доказать, что они стреляют лучше.
— И вот еще что, — продолжал Диксон. — Ты мне как-то рассказывал, что работал
— Да. Хороший мужик.
— Тогда мне очень жаль, но я должен тебе сообщить, что он мертв. Олли Бердетт застрелил его.
ГЛАВА 10
Потребовалось несколько минут, чтобы эта новость дошла до моего сознания. Хетрик почти никогда не носил оружия, да и рассердить его было непросто. Он был мягкий человек, но не из тех, кто поступается принципами. Но все равно непонятно, как он мог поссориться с Бердеттом, ведь в городе он бывал крайне редко и то ненадолго. И тут я начал понимать. Ведь Хетрик стоял рядом со мной, когда я заставил Бердетта поджать хвост! А для Бердетта свидетель его унижения был как кость в горле. Да еще наверняка Хетрик услышал историю, как Бердетт, якобы, выгнал меня из города. Представляю себе, как ржали над Бердеттом в городе, если Хетрик рассказал, как все было на самом деле.
— Когда это случилось, Билл?
— Четыре-пять месяцев назад. Сейчас мне было плевать даже на Бердетта. Волновало одно — что с Лиз? Где она?
— Слушай, давай двигать из этого городишки, — предложил я Робертсу.
Тот согласно кивнул, и через пять минут мы были в седлах.
— Поосторожней там! — Билл Диксон вышел проводить нас. — Этот Бердетт — опасный тип. Я только махнул рукой.
Добирались мы довольно долго, но без особых приключений. Один раз за нами увязался отряд «команчей», но когда Мустанг застрелил лошадь под одним из них на расстоянии в четверть мили, они сразу отстали.
— Никогда не забуду, что ты спас тогда мою задницу, — задумчиво прокомментировал он свой выстрел. — До сих пор жутко вспоминать. Лошадь убита, пуля в ноге, так что не убежишь, и патронов в обрез. В общем, что называется, крышка. И тут появляешься ты. Самое приятное, что я мог тогда увидеть.
— Ты опаздывал на ужин, а я терпеть не могу ждать. Погода портилась, часто шел снег, и ветер стал колючим и завывающим. Мустанг Робертс кутался в одеяло и ворчал, что купит себе шубу, как только доберется до Дэнвера. А я думал только о Бердетте. Нет, я не буду убивать его. Лучше сделать из него посмешище. При всех. Прямо на улице показать, что это за мразь. Ведь единственное, что не может позволить себе ганфайтер, — быть униженным при свидетелях. Это крах репутации. Это гарантия, что другие ганфайтеры, помельче, до сих пор сдерживаемые репутацией, тут же пристрелят его где-нибудь на постоялом дворе.
В Дэнвер мы добрались в начале октября. Горные перевалы были уже закрыты снегом, и Робертс убедил меня подождать до хорошей погоды.
И мы остались. Дэнвер тогда тоже переживал свой расцвет, и народу там было полным-полно. Мы с Мустангом обошли все известные салуны. У некоторых были довольно странные названия, вроде: «Морг», «Ведро крови» или «Цыплячья клетка».
В городе тогда зимовали Скользкий Смит, о котором мы немного слышали позже, Бэт Мастерсон note 5 и Док Холлидей note 6 тоже приехали из Техаса. В общем, скучно не было.
Note5
Бэт
Note6
Док Холлидей — об этом человеке самые противоречивые факты. К сожалению, не удалось найти достаточно документальных сведений о нем. Пожалуй, наиболее достоверно он изображен в американском вестерне «Моя дорогая Клементина». Этот человек пользовался большим авторитетом не только как ганфайтер, но и как врач.
Но однажды, когда мы вернулись вечером в отель и сели ужинать, Мустанг вдруг толкнул меня ногой под столом. Я вопросительно посмотрел на него.
— Какой-то тип уже давно к тебе приглядывается. У тебя не было неприятностей с законом? Скажем, в Нью-Орлеане?
Мустанг был крутой парень, не ганфайтер, но крутой, и если дело доходило до драки, то никогда не отступал. У него был острый глаз, и я ни на секунду не усомнился, когда он сказал, что за мной следят, и при случае оглянулся назад.
Высокий черноволосый красавец с сединой в висках сидел за несколько столиков от нас. Он был явно из Восточных Штатов и у нас в прерии или в горах не протянул бы и недели. Но зато одет он был так шикарно, что мне и не снилось. Дело даже не в стоимости, просто, чтобы так носить одежду, нужно с детства учиться этому. На вид ему было лет пятьдесят. Он заметил мой взгляд, поднялся и пошел к нам.
Я попытался вспомнить, кто это, но, готов был поклясться, что раньше не встречал его. Может, он видел меня в Нью-Орлеане? Но тогда я был в модной одежде, чисто выбритый. Правда, я всегда старался одеваться аккуратно и следить за собой, но все равно мне казалось, что тем, кто видел Рэя Тайлера — денди в Нью-Орлеане, трудновато было бы узнать Рэя Тайлера — ганфайтера здесь.
Незнакомец подошел к нашему столу.
— Прошу прощения, джентльмены. Разрешите представиться: Дэнисон Мид. Я поднялся.
— Я Рэй Тайлер, а это мой друг — Мустанг Робертс. Присаживайтесь к нам.
— Благодарю, — он присел и сделал знак официанту, чтобы бутылку вина с его стола принесли сюда. — Я, знаете ли, юрист. Представляю интересы крупной компании, которая интересуется золотыми приисками.
— Звучит солидно, — кивнул Мустанг. — А мы подрабатываем ковбоями, но иногда и сами совершаем сделки.
— В Техасе?
— И там тоже.
Мы еще поговорили, но я видел, что это не то, зачем он подсел к нам. У него была интересная манера говорить. Вопросов он почти не задавал, но поворачивал беседу так, что узнавал все, что ему было нужно. Я заметил это и на всякий случай по большей части помалкивал.
— Сколько вам лет? Двадцать? Двадцать один? — неожиданно спросил он меня.
— Двадцать, — ответил я.
Разговор вдруг съехал на Канзас-Сити и Нью-Орлеан.
— Бывали там? — спросил Дэнисон.
Мне стало не по себе. Я сразу вспомнил об убийстве Вудса. Они там, в Восточных Штатах, смотрят на жизнь несколько иначе, чем мы здесь.
— Нет, сэр. Я родился в Мэриленде. По крайней мере, мне так говорил отец. Жил в Нью-Йорке, Миссури и Канзасе.
— Много повидали, значит? А родители?
— Мать умерла по дороге на Запад, а отца убили индейцы, когда мне было двенадцать.
— Да, — Дэнисон печально покачал головой. — Я часто слышал о таких случаях. Они стали частью истории Дикого Запада. Чтобы создать страну, мужчинам приходится умирать, и не всем в бою.