Ганнибал
Шрифт:
– «Роман!» – сказала Марго. – У меня для тебя в запасе такое, что в тыщу раз лучше всякого романа. Понимаешь, о чем разговор идет?
– В основном, – ответил Барни.
– Но если бы ты решил, что сам не станешь этого делать, а это все равно бы случилось, ты ведь знаешь, что не сможешь повернуть на сто восемьдесят градусов и устроить мне тут что-нибудь вроде маленького шантажа? – Говоря это, она постукивала молотком по ладони – видимо, в рассеянности – и пристально глядела на Барни синими глазами мясника.
Барни за свою жизнь насмотрелся разных физиономий и остался в живых потому, что научился
– Знаю.
– Все равно как если бы мы сделали все это вместе. Один раз я смогу быть очень щедрой. Но только один раз. Но там будет достаточно. Хочешь знать, сколько?
– Марго, ничего не должно случиться в мое дежурство. И до тех пор, пока я беру у него деньги за то, что о нем забочусь.
– Почему, Барни?
Сидя на тюке сена, он пожал широченными плечами.
– Договор есть договор.
– И это ты называешь договором? Вот что будет настоящим договором, – произнесла Марго. – Пять миллионов долларов, Барни. Те самые, что должен получить Крендлер за то, что продаст Мэйсону ФБР, если хочешь знать.
– Мы ведь говорим о том, чтобы получить от Мэйсона достаточно спермы, чтобы Джуди забеременела.
– Мы говорим и еще кое о чем. Ты же знаешь, если возьмешь у Мэйсона малафейку и оставишь его в живых, он до тебя доберется, Барни. Куда бы ты ни убежал. Отправишься к грёбаным свиньям.
– Отправлюсь куда, ты сказала?
– Что такое с тобой, Барни? Semper Fi, как у тебя на плече начертано?
– Когда я согласился брать у него деньги, я обязался о нем заботиться. Пока я на него работаю, я не причиню ему никакого вреда.
– И не надо… Тебе не придется ничего другого с ним делать, только медицинские дела. Уже когда он будет мертв. Я не могу даже прикоснуться к нему… в этом месте. Ни за что. Никогда больше. Возможно, тебе придется помочь мне с Корделлом.
– Если ты убьешь Мэйсона, ты сможешь взять только одну порцию спермы, – сказал Барни.
– Мы получим пять кубических сантиметров, даже при нормально низком спермоотделении, введем наполнители и можем сделать пять попыток осеменения… можем попробовать in vitro – семья у Джуди очень плодовитая.
– Ты что, собиралась купить Корделла?
– Нет. Он не сдержал бы обещания. Его слово – дерьмо. Рано или поздно он явился бы меня шантажировать. Его придется убрать.
– Ты долго над этим думала.
– Да, Барни. Тебе надо будет взять на себя контроль за медицинскими приборами. Каждый монитор снабжен записывающим устройством, записи дублируются, записывается каждая секунда. Есть ТВ-установка с прямой трансляцией, но нет видеозаписи. Мы… то есть я… просуну руку под прозрачный панцирь респиратора, и грудная клетка Мэйсона будет обез-движена. Монитор покажет, что респиратор работает. Когда в сердцебиении и кровяном давлении наступят изменения, ты поспешишь к нам, он будет без сознания, ты можешь попытаться оживить его – делай все, что угодно, в полное свое удовольствие. Только случится так, что меня ты не заметишь. Делай ему искусственное дыхание, пока он не помрет. Ты же присутствовал на стольких аутопсиях, Барни. Что там ищут, когда хотят обнаружить удушение?
– Кровоизлияние под веками.
– У Мэйсона вовсе нет век.
Марго была весьма начитанна и привыкла
Барни взглянул ей прямо в глаза, но боковым зрением следил за молотом в ее руке, когда ответил:
– Нет, Марго.
– А если бы я согласилась, чтоб ты меня трахнул, ты сделал бы это?
– Нет.
– А если бы я тебя трахнула, сделал бы?
– Нет.
– А если бы ты здесь не работал и не нес медицинской ответственности за него, сделал бы?
– Скорее всего – нет.
– Это что – этические соображения или просто в штаны наложил?
– Откуда мне знать?
– Попробуем выяснить. Ты уволен, Барни.
Он кивнул, не очень удивившись.
– И вот еще что, Барни. – Она приложила палец к губам. – Ш-ш-ш! Дай мне слово, ладно? Надо ли предупреждать, что я могла бы прикончить тебя вот этим где-нибудь в Калифорнии, раньше, чем все случится? Мне ведь не надо тебя предупреждать, верно?
– Тебе незачем беспокоиться, – сказал Барни. – Беспокоиться надо мне. Я ведь не знаю, как Мэйсон расстается со своими людьми. Может, они просто исчезают.
– Тебе тоже незачем беспокоиться. Я просто объясню Мэйсону, что у тебя обнаружился гепатит. О его делах тебе не так уж много известно, только, что он пытается помочь правосудию… и он знает, что по договору тебе запрещается распространять о нем какую бы то ни было информацию. Так что он тебя отпустит.
А Барни подумал: кто же из них казался доктору Лектеру интереснее с точки зрения психотерапии – Мэйсон Верже или его сестричка?
ГЛАВА 66
Ночь уже наступила, когда длинный серебристый трейлер подошел к амбару в поместье Маскрэт-Фарм. Трейлер сильно запаздывал, и терпенье у всех было на пределе.
Поначалу все процедуры в Международном аэропорту Балтимор-Вашингтон проходили гладко, инспектор Сельхоздепартамента прямо на борту самолета проштамповал документы о доставке шестнадцати свиней. Инспектор Департамента был весьма опытным экспертом в области свиноводства, но ничего, подобного этим свиньям, он в жизни своей не видел. Потом Карло Деограциас заглянул внутрь грузовика. Это был трейлер для перевозки скота, и запах в нем стоял соответствующий; помимо этого, от множества предыдущих обитателей грузовика во всех щелях и трещинах остались следы их пребывания. Карло ни за что не соглашался разрешить, чтобы его свинок вы-грузили из самолета. Самолет ждал, пока разъяренный водитель, Карло и Пьеро Фальчоне отыщут другой трейлер для перевозки скота, более подходящий для перевозных контейнеров, найдут мойку с паровым шлангом и с помощью влажного пара отмоют грузовик изнутри.
И наконец, у самых главных ворот поместья Маскрэт-Фарм – последняя неприятность. Охранник проверил тоннаж машины и запретил въезд, ссылаясь на предел максимальной нагрузки декоративного моста. Он направил их к служебному въезду по дороге, идущей через государственный лесной заповедник. Ветви деревьев скребли по крыше и бокам высоченного трейлера, пока он медленно преодолевал последнюю пару миль.
Карло понравился просторный и чистый амбар поместья. Понравился и небольшой автопогрузчик с вильчатым захватом, плавно переносивший контейнеры в стойла, предназначавшиеся для пони.