Ганнибал
Шрифт:
– Я непосредственный начальник специального агента Старлинг. Мое место – здесь.
– Я так не думаю, – сказал Крендлер и повернулся к Нунану. – Официально ее начальник Клинт Пирселл, у Крофорда она вообще никто. Я полагаю, агент Старлинг должна быть допрошена без посторонних, – добавил он. – Мы можем попросить начальника отдела Крофорда находиться где-нибудь поблизости, чтобы мы могли его вызвать, если нам понадобится дополнительная информация.
Нунан кивнул:
– Мы, вне всякого сомнения, будем вам признательны, Джек, за любое участие, после того как выслушаем независимые показания…
Крофорд поднялся на ноги.
– Директор Нунан, могу я сказать?…
– Вы можете выйти отсюда, вот что вы можете сделать, – сказал Крендлер.
Нунан встал с кресла.
– Посдержанней, мистер Крендлер, пока что веду заседание я. Потерпите, пока я передам бразды правления вам. Джек, нас слишком многое связывает, не говоря уже о долгих годах совместной работы. Этот джентльмен – из Депюста, он совсем недавно назначен, ему этого не понять. Ты обязательно скажешь нам то, что хотел. А теперь оставь нас, и пусть Старлинг говорит сама за себя. – Он наклонился к Крендлеру и тихо сказал ему что-то на ухо, отчего тот покраснел.
Крофорд взглянул на Старлинг. Все, что он мог теперь сделать, это возмущаться и жаловаться лишь самому себе.
– Спасибо, что пришли, сэр, – сказала Старлинг.
Маршал проводил Крофорда из кабинета.
Услышав, как щелкнула, закрываясь, дверь за ее спиной, Старлинг выпрямилась, расправила плечи и храбро встретила взгляды четверых мужчин.
С этого момента расследование шло со скоростью, с какой в восемнадцатом веке совершались ампутации конечностей.
Нунан, представляя ФБР, был здесь высшим начальством, однако Генеральный инспектор мог отменить любое его решение, а Крендлер, по всей видимости, был послан сюда в качестве полномочного представителя Генерального.
Нунан взял со стола папку с делом:
– Будьте любезны, назовите свое имя и должность. Это – для протокола.
– Специальный агент Клэрис Старлинг. А что, будет протокол, директор Нунан? Я была бы очень этому рада.
Он не ответил; тогда она спросила:
– Вы не станете возражать, если я запишу слушания? – и достала из сумочки портативный магнитофон «Награ».
Заговорил Крендлер:
– Вообще-то такие предварительные заседания проводятся в кабинете Генерального инспектора, в Департаменте юстиции. Мы проводим слушания здесь потому, что это всем удобнее из-за сегодняшней церемонии, но правила Генинспектора действуют и здесь. Это дело касается секретной дипломатической информации. Никаких магнитофонов.
– Сообщите ей, в чем она обвиняется, мистер Крендлер, – сказал Нунан.
– Агент Старлинг, вы обвиняетесь в противозаконной передаче секретных сведений беглому преступнику, – произнес Крендлер, безупречно владея выражением собственного лица. – В частности, вы обвиняетесь в помещении данного объявления в двух итальянских газетах, с целью предупредить сбежавшего Ганнибала Лектера о том, что ему грозит опасность быть арестованным.
Федеральный маршал принес Старлинг страничку смазанной газетной печати из «Ла Национе». Она повернула страничку
«А.А. Аарону. Сдайтесь властям в ближайшем полицейском участке, враги близко. Ханна».
– Что вы ответите?
– Это не я. Я впервые это вижу.
– Как тогда вы объясните тот факт, что в письме использовано кодовое имя, известное лишь доктору Лектеру и вашему Бюро? Кодовое имя, которое вам посоветовал использовать доктор Лектер?
– Я не знаю. А кто это обнаружил?
– Служба подбора документальных материалов в Лэнгли случайно заметила это объявление, когда они переводили материалы о докторе Лектере, опубликованные в «Ла Национе».
– Если код известен только Федеральному бюро, как же Служба подбора материалов в Лэнгли могла его обнаружить в этой газете? Ведь эта Служба – в подчинении ЦРУ. Давайте выясним у них, кто обратил их внимание на имя «Ханна».
– Я уверен, что переводчик был знаком с файлом доктора Лектера.
– В таких деталях? Сомневаюсь. Давайте спросим у него, кто ему посоветовал искать это имя. Откуда мне было знать, что доктор Лектер во Флоренции?
– Это же вы нашли компьютерный запрос Квестуры о доступе к файлу Лектера на сайте в Информационном центре ФБР в Квонтико, – сказал Крендлер. – Запрос пришел за несколько дней до убийства Пацци. Нам неизвестно, когда вы этот запрос обнаружили. Почему еще могла флорентийская Квестура запрашивать о Лектере?
– Какая у меня могла быть причина его предупреждать? Директор Нунан, почему это дело в компетенции ГИ? Я готова в любой момент пройти испытание на детекторе лжи. Пусть доставят сюда аппарат.
– Итальянцы внесли дипломатический протест в связи с попыткой предупредить известного преступника на территории их страны, – сказал Нунан, указывая на рыжеволосого человека, сидевшего рядом с ним. – Это – мистер Монтенегро, из Посольства Италии.
– Здравствуйте, сэр. А как итальянцы узнали об этом? – спросила Старлинг. – Не из Лэнгли же?
– Дипломатические жалобы метят в наш огород, – сказал Крендлер, прежде чем мистер Монтенегро успел раскрыть рот. – Мы намерены в этом разобраться к всеобщему удовлетворению, включая итальянские власти, Генерального инспектора и меня, и разобраться мы хотим по-быстрому, одна нога здесь, другая – там. Для всех будет лучше, если мы сопоставим все факты. Что за отношения у вас с Лектером, мисс Старлинг?
– Я опрашивала доктора Лектера несколько раз по приказу начальника отдела Крофорда. С момента побега доктора Лектера я получила от него за семь лет два письма. Оба они у вас, – ответила Старлинг.
– На самом деле мы имеем гораздо больше, – заявил Крендлер. – Вчера мы получили вот это. А что вы еще получали, нам неизвестно.
Он протянул руку за спину и достал картонную коробку, испещренную почтовыми штемпелями и сильно потрепанную в процессе пересылки.
Крендлер сделал вид, что наслаждается ароматом, исходившим из коробки. Он ткнул пальцем в почтовый ярлык, не потрудившись показать его Старлинг.
– Адресовано вам, послано на ваш домашний адрес в Арлингтоне, специальный агент Старлинг. Мистер Монтенегро, будьте любезны, скажите нам, что это за предметы?