Ганс
Шрифт:
«Скажите ей, что мы ей перезвоним. Нам нужно вызвать полицию».
Яма превращается в кошмар, и я спешу вниз по лестнице, бесшумно ступая босыми ногами по ковру.
«Ты его слышала. Да. Хорошо».
Я заворачиваю за угол на кухню как раз вовремя, чтобы увидеть, как мама вешает трубку.
«Дай сюда», — папа протягивает руку, и мама дает ему трубку.
Он набирает три цифры, затем подносит телефон к уху, а его свободная рука ложится на плечо моей мамы.
Они меня еще не видели, поэтому я остаюсь на месте и прислушиваюсь.
«Да.
Пропавший человек.
«… Эклунд… Моя дочь…»
Моя сестра.
«В последний раз ее видели…»
Фрейя пропала.
Я делаю шаг назад.
«Комета, да, клуб». Плечи мамы трясутся, а костяшки пальцев папы белеют вокруг телефона. «Мы не знали, что она собирается…»
Я знал.
Я знал.
«Ее подруга вернулась домой всего десять минут назад. Ее родители думали, что девочки уже в постели». Голова отца наклоняется вперед. «Кей думает, что их накачали наркотиками. Она не помнит, как она оказалась в доме другой подруги. Но… Но Фрейя, моя девочка, ее не было с ней».
Фрейя пропала.
«Я знаю, что не прошло и двадцати четырех часов». Тон папы меняется. «Я позвоню мэру…»
Мне следовало ее остановить.
Мама со стоном отворачивается от папы и замечает меня.
Я не слышу, что говорит мой отец, потому что мама бросается ко мне и обнимает меня крепче, чем когда-либо прежде.
* * *
Полицейский бросает на нас последний взгляд, прежде чем выйти за дверь и закрыть ее за собой.
Единственная причина, по которой он здесь, — это то, что у папы есть деньги.
Полицейский задавал вопросы и записывал наши ответы, но я не думаю, что он действительно верит, что она пропала, а не просто тусуется.
Новостей нет.
Никаких признаков Фрейи.
Она пропала со вчерашнего утра.
* * *
Мой кулак колотит по запертой задней двери.
Комета закрыта, не откроется еще несколько часов, но машины припаркованы на парковке для сотрудников. И если копы не дадут нам никаких гребаных ответов, это сделаю я.
Я снова бью кулаком.
Наконец, она открывается.
«Забыли ключ?» — спрашивает мужчина, прежде чем соображает, что я не его коллега.
Прежде чем он успевает захлопнуть дверь у меня перед носом, я выставляю ногу, оставляя ее открытой.
«Слушай, парень, если ты что-то потерял, тебе придется подождать, пока мы откроемся. Тогда ты сможешь проверить бюро находок».
Тьма, которая бурлила во мне с тех пор, как я впервые услышал обеспокоенный голос мамы, расширяется. Заполняя все больше моей души.
Я отталкиваю парня.
Удивление — единственная причина, по которой я заставляю его двигаться. Он весит пятьдесят фунтов и на двадцать лет старше меня, но все равно спотыкается.
Потом он выпрямляется и толкает меня в грудь. «Я тебя прикончу, ты, мелкий засранец. Убирайся нахуй».
Я отталкиваю его руки. «Я не уйду, пока не поговорю с кем-нибудь».
Мужчина вторгается в мое пространство. «Вы, богатые придурки, думаете, что можете делать все, что вам вздумается». На этот раз, когда он толкает меня, он толкает меня сильнее, и я ударяюсь плечом о край стеллажа рядом с дверью.
Он, наверное, увидел мою машину, припаркованную у двери. Увидел роскошную модель и решил, что я здесь, потому что я просто очередной избалованный засранец, который пытается добиться своего.
«Мою сестру похитили!»
Я кричу это.
Я кричу это со всей яростью, тревогой и болью внутри меня.
«Кто-то здесь это видел!» Глаза у меня горят.
Но мне все равно. Мне все равно, увидит ли он мои слезы. Мне все равно, ударит ли он меня. Даже если он сломает мне все кости. Ничто не помешает мне найти Фрейю.
Мужчина замирает, его глаза расширяются, а затем они отворачиваются и снова опускаются.
Он что-то знает.
«Кто?» — шиплю я, вторгаясь в его пространство. «У кого она?»
Он качает головой, прежде чем я заканчиваю спрашивать. «Я ничего не знаю ни об одной девушке».
Он лжет.
Я хватаю его за рубашку, но он отталкивает мои руки.
«Скажи мне!» — мой голос срывается. «Ей всего восемнадцать».
«Как я и сказал копам, я не понимаю, о чем вы, черт возьми, говорите». Он повышает голос, и что-то в этом не так. Как будто он делает это для кого-то другого, не для меня. «Тебе нужно идти».
Мое дыхание становится тяжелее.
«Кто?» — шепчу я.
«Уходи. Сейчас же». Он все еще громко говорит, подталкивая меня к двери. Затем его голос падает до шепота, как у меня. «Марко».
Я выхожу на дневной свет, и дверь захлопывается передо мной.
* * *
«Папа?» — я стараюсь говорить тихо, не уверенный, проснулся ли он.
Никто из нас не спал с тех пор…
Его голова поднимается со стола, на котором она покоилась.
Ему требуется мгновение, чтобы сфокусировать взгляд. «Ганс? Входи».