Ганс

Тилли С.

Ганс толчком сбивает мужчину с лестницы, но не выпускает меч, и тот выскальзывает из тела мужчины, когда тот падает.

В динамиках громко слышен стук тела, падающего с лестницы.

Ганс пинком захлопывает дверь подвала, оставаясь по ту сторону.

Я нахожу экран, показывающий улицу, но все то же самое. Водитель все еще сидит там, слегка покачивая головой, как будто слушает музыку. И я не вижу никаких знаков, указывающих на то, где находятся те двое парней в моем доме.

Я надеюсь, что Ганс их тоже убьет. И не

только потому, что они работают на этого мудака-торговца людьми, а потому, что они роются в моих вещах. Я больше не смогу носить свою одежду, не зная, к чему они прикасались. Или пользоваться своей посудой. Мне придется все это сжечь, черт возьми. И это меня бесит.

В гостиной Ганс опускается на колени рядом с журнальным столиком.

Он просовывает руку под него, что-то делает, и тут в центре стола откидывается кусок дерева.

Ганс достает из тайника только что обнаруженную винтовку.

«Что ж, это умно».

Ганс перекатывается с колен через плечо, делая движение, которое я видел только в кино, и снова оказывается на коленях рядом с большим окном на фасаде дома.

Одной рукой он отпирает окно и поднимает стекло, оставляя себе достаточно места, чтобы поставить ствол на подоконник.

Я не могу сдержать улыбку.

Он собирается выбить все дерьмо из этих ребят.

Ганс подносит ко рту что-то маленькое и черное.

Когда он говорит, его голос тихий и звучит немного странно. «Вы, ребята, захотите это увидеть».

Он роняет черную штуковину, что-то вроде рации, которую он, должно быть, отобрал у первого убитого парня, и опускает глаз на прицел.

Это действительно было самым умным, что можно было сказать. Вызывает любопытство у других ребят, не пугая их.

Моя входная дверь сломана и открыта, и я смотрю на нее, когда в поле зрения появляются оба мужчины, готовясь одновременно выйти из дома.

Главный герой находится в одном шаге от порога, когда его голова резко запрокидывается назад, и красный туман заполняет дверной проем.

Мужчина позади него замирает на секунду, затем разворачивается и ныряет обратно в дом.

Но Ганс быстрее.

В динамиках раздается второй звук выстрелов, а последний человек бездыханно падает на пол.

"Проклятие."

Услышав выстрелы, водитель резко нажимает на газ, но машина поехала не в ту сторону на полной скорости, и он приближается к концу улицы.

Он, должно быть, худший водитель, скрывшийся с места преступления, в истории.

Фургон едва не переворачивается, когда водитель на большой скорости объезжает заброшенный дом, и нет другого выхода, кроме как проехать между домами.

Я снова смотрю на экран с Гансом.

Угол камеры не позволяет мне видеть лицо Ганса, но я вижу, как он качает головой, когда фургон едет в нашу сторону. Я уверена, что он закатывает глаза.

Я снова смотрю на улицу

как раз вовремя, чтобы увидеть, как лобовое стекло фургона треснуло, и изнутри на него брызнула кровь.

ГЛАВА 89

Ганс

Вода капает с моего подбородка и впитывается в футболку.

На моей рубашке тоже много брызг, но на черной ткани их трудно увидеть. В отличие от крови, которая была по всему моему лицу.

Мне потребовалась минута, чтобы отмыть лицо и руки, прежде чем спуститься вниз. После того, что я собираюсь сделать, будет достаточно сложно вернуться к нашей машине незамеченными, а мое лицо, покрытое кровью, сделает меня слишком запоминающимся.

Носком ботинка я сталкиваю мертвеца с последних ступенек на пол подвала.

Нет смысла проверять тела на предмет опознания. Я знаю, кто их послал. А теперь нам действительно нужно добраться до Неро.

Я не уверен на сто процентов, что они не окажутся кучкой придурков, но не так много мест безопаснее, чем его крепость.

Пока я открываю внешнюю дверь в безопасную комнату, внутренняя дверь распахивается.

Кассандра стоит передо мной, ее глаза горят, а щеки пылают.

Мой взгляд устремляется к мониторам.

Она смотрела.

Я поднимаю руку и провожу большим пальцем по передней части ее горла, ощущая ее бешеный пульс.

Мне не нравится, когда она так близка к насилию, но мне нравится, когда она так близка ко мне.

«Ты все еще мне доверяешь?» Я не имею права спрашивать ее об этом после того, что она только что посмотрела, но я все равно спрашиваю.

Она кивает, ее голова лишь слегка двигается. «Я согласна».

Ее образ в белом наполняет мой разум.

Скоро она скажет мне то же самое, но по-другому.

Я провожу большим пальцем по ее шее, затем захожу в комнату и поднимаю сумки, которые я ранее вытащил из шкафа.

Сначала рюкзак с тактической одеждой для Кассандры, затем дорожная сумка с документами, еще одеждой и несколькими вещами, которые я не хочу оставлять.

Двигаясь к стене, я беру свой любимый набор метательных ножей и пристегиваю держатель к ремню. Затем Glock и четыре полных обоймы отправляются в вещмешок.

Наконец, я подхожу к столу, открываю шкаф, запертый на сканер отпечатков ладоней, и достаю маленькую черную книгу с будуарными фотографиями Кассандры. Я кладу его в потайной карман внутри рюкзака.

Собрав все необходимое, я просовываю руки в лямки рюкзака, затем надеваю сумку на голову, чтобы она висела через плечо. Это выглядит более заметно, чем когда мы пришли, но оно того стоит.

«Я могу что-нибудь понести», — предлагает Кассандра.

Я показываю на фонарик, стоящий на краю скамейки. «Ты отвечаешь за свет».