Ганс

Тилли С.

Ганс качает головой и отпускает мою другую руку, чтобы потянуться к рюкзаку, лежащему позади него на кровати.

Он достает телефон, а затем маленький черный чехол длиной около шести дюймов с молнией, проходящей по трем сторонам.

Сначала он протягивает мне телефон. «Возможно, не хватает нескольких фотографий, но он синхронизирован с твоей последней резервной копией. Номер тот же».

У меня отвисла челюсть. «Серьёзно?»

Ганс кивает.

Я ухмыляюсь ему. «Это довольно удобно, когда есть преследователь».

«Девчонка», — говорит Ганс без

злости. Затем он смотрит на чемодан в своих руках.

«Что там?» — спрашиваю я, начиная нервничать по мере того, как он ждет дольше.

Он медленно расстегивает молнию, затем открывает чемодан.

Я сжимаю губы в месте расположения двух шприцов. Один маленький, другой огромный.

«Для чего они?» Я не уверена, что действительно хочу это знать.

Ганс удерживает мой взгляд. «Я хотел бы вставить в тебя трекер».

ГЛАВА 99

Ганс

Кассандра смотрит на шприцы, затем снова на меня. «Значит ли это, что ты всегда можешь меня найти?»

Я киваю, глядя ей в глаза. «Ты позволишь?»

Мысль о том, что мы разлучены и я не смогу ее найти, терзала меня изнутри с самого первого дня нашей встречи. Когда я уезжал из города на поиски, мне снились кошмары о том, что я приду домой, а ее нет. Пропала. И с тех пор, как я перебежал улицу с этой книгой в руке и прикоснулся к ней, прижался к ней губами, это царапающее ощущение превратилось в бритвы на моей душе. И теперь, когда она у меня, теперь, когда я сделал ее своей, я знаю, что не выживу, если потеряю ее.

Я не смогу делать то, что делал раньше.

Потому что никакие смерти и разрушения не смогли бы смягчить ее утрату.

«Хорошо», — тихо говорит Кассандра.

«Хорошо?» — спрашиваю я.

Она закусывает губу, но кивает. «Я хочу, чтобы ты смог меня найти».

Я выдыхаю с облегчением и тянусь к ней, провожу руками вверх и вниз по ее бедрам, ощущая ее тепло. Доказательство того, что она жива и со мной.

Кассандра моргает на меня своими большими, красивыми глазами. «Не знаю, как ты нашел меня в Мексике, но если бы ты не…»

«Ты никогда не выходила из поля моего зрения», — говорю я ей, не давая ей закончить предложение. Потому что я был там, и нам никогда не придется думать о том, что могло бы случиться. Никогда.

«По-моему, я никогда тебя за это не благодарила».

Я хватаю ее руку и подношу ее к губам, целуя тыльную сторону. «Тебе никогда не придется меня благодарить».

Она сглатывает, затем снова смотрит на футляр. «Будет ли больно?»

Я снова целую ее руку, затем тянусь и закрываю крышку.

Ей не нужно видеть иглу. Калибр большой, чтобы подойти к тонкому трекеру в форме таблетки, и мне не нравится ответ, который мне приходится ей давать. «Немного. Но сначала я воспользуюсь маленьким шприцем, чтобы обезболить область. Это будет худшей частью».

Она снова кивает и, надувая щеки, выдыхает.

Я боялся, что она скажет «нет». Большинство разумных людей так бы и поступили. И я не был уверен, как я с этим справлюсь.

Но моя девочка доказала, что она не такая уж разумная. И я благодарен за это. Потому что я действительно знаю, как бы я с этим справился. Я бы изводил ее, пока она мне не позволит. Другого варианта нет.

Я кладу руки ей на бедра, мне нужно почувствовать ее кожу под ладонями. «Есть пара мест, куда я могу его имплантировать. Обычно это задняя часть шеи, внутренняя часть руки или верхняя часть бедра. После этого может быть немного больно, но только день или около того».

Кассандра поднимает правую руку и касается внутренней стороны левого бицепса. «Вот куда врач вставил мне противозачаточный имплант. Ты можешь это сделать там? Я помню, что потом было не так уж и больно».

Я киваю и поднимаю руку, чтобы провести по коже, к которой она прикасается. Я чувствую крошечный кусочек пластика под ее кожей, и мне хочется, чтобы я мог поместить трекер прямо под поверхность, где я мог бы видеть его в любой момент, когда смотрю на нее. «Он должен быть достаточно глубоким, чтобы никто не мог его легко почувствовать». Я снова провожу большим пальцем по этому месту. «И мне нужно, чтобы трекер был достаточно далеко от этого места, чтобы твой врач» — которому лучше быть женщиной — «не заметил его, когда будет менять имплант». Я не знаю, как часто это происходит, но я знаю, что в конце концов его придется менять.

Она кладет свою руку поверх моей, которая все еще нежно держит ее предплечье. «Его хватит еще на полтора года, но…» Кассандра закусывает губу. «А что, если…»

Моя грудь начинает сжиматься. «А что, если что, Бабочка?»

«А что, если бы я его не заменила?» — шепчет она.

Эта скованность сжимает еще сильнее. «Что бы ты сделала вместо этого?»

Ее грудь поднимается и опускается. «Родила ребенка».

Узы, стягивающие мое сердце, рвутся, и сжатая мышца болезненно расширяется.

Родила мне ребёнка.

Я тянусь к ее лицу.

«Ты бы это сделала?» Мой голос срывается.

Она резко кивает головой. «Я хочу».

Горло горит, а между глазами ноет от давления. «П-почему?»

Она тянется и держит мое лицо так же, как я держу ее. Так же, как она делала это внизу, чтобы успокоить меня.

«Потому что я никогда не осознавала, как сильно я хочу создать семью, пока не встретила тебя», — шепчет она. «Потому что я люблю тебя, Ганс. И потому что я почти уверена, что ты тоже меня любишь». Она меняет мою жизнь.

Потому что я тебя люблю.

Из моих глаз струится жар. И я пытаюсь сказать ей, что я люблю её. Что я люблю ее всем своим существом. Но вырывается лишь сдавленный звук, прежде чем я прижимаю свои губы к ее губам.

Эта женщина.

Эта чертовски сильная Бабочка.

Она — причина, по которой я боролся так долго.

Она — причина, по которой я не сдался.

Причина, по которой я не лег и не умер рядом с остальными членами моей семьи.

Она дала мне жизнь.