Гарь
Шрифт:
Раздался стук — Анжей положил шест на борт, вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Сказал:
— Всё, дно кончилось.
— Совсем? — спросила Овечка.
— Ну где-то оно там внизу есть, но я больше не дотягиваюсь. Надо ставить парус. Тебе помочь?
— Да не, я сама. Думаю, лучше пока натянуть тент для сна. Тебе говорили, что у нас есть с собой горелка?
— Нет, но это хорошо. Можно сварить суп.
Предоставив друзьям разбираться с убежищем, Овечка встала, потянулась и огляделась: берег, где стояла деревня, остался тонкой полоской
Хорошо, с направлением она разобралась — полбеды позади. Осталось разобраться с ветром.
Щедро (даже чересчур) послюнявив палец, Овечка ощупала воздух. Дует чуть с левого борта. Не так удачно, как могло быть, но тоже неплохо.
Повернув подвижную часть мачты, поставила парус немного под углом так, чтобы ветер толкал судно в нужном направлении. Отчасти это у неё получилось: ял немного повернулся на запад, но, вопреки ожиданиям, не ринулся по волнам со свистом, а поплыл медленно и лениво.
Овечка довольно много плавала, но ни разу не делала этого самостоятельно: клан матери, веселый и пёстрый, всегда брал её на борт, охотно позволял потянуть канат или подержать штурвал, но если бы хоть кто-нибудь ей сказал: “Эй, Овечка, а ну учись внимательнее, а вдруг тебе придётся управлять лодкой посреди пролива, чтоб добраться до острова Крылатых”, - в таком случае она, конечно же, слушала бы лучше. Это казалось так легко, когда делал кто-то другой!
Она ещё раз пощупала ветер, выдрала волосок, отпустила в полёт, убедилась, что не ошиблась с направлением — просто ветер слишком слабый. Обернулась на брата и ведьму, но они были слишком заняты установкой тента и не видели её рассеянности.
Подошла к Грану — он всё ещё наблюдал что-то в воде — опустилась на колени и прошептала:
— Гран, а ты можешь заколдовать ветер?
Баш приподнялся на локтях, удивлённо обернулся.
— Почему ты никак не можешь запомнить, что я больше не могу колдовать? Видишь эти звёзды? Пока они на моей руке я ничего не могу. Как только исчезнут — смогу.
— Но ты же колдуешь что-то на себя! То, что ты не чувствуешь холода и всё такое.
— Это врождённое. Точнее, остаточное. Пока я не чувствую холода, во мне ещё остаётся магический стержень, но я не могу использовать его вовне.
Кудри упали вниз, отгораживая Овечку от мира, и она отвлеклась на борьбу с ними. Затем, всё так же тихо, сказала:
— Я знаю, но, может, ты попробуешь? Просто может быть, ну просто, может, ты недостаточно стараешься колдовать?
— Ну ты и глупая, — фыркнул Гран и отвернулся к воде.
Овечка вспыхнула.
— Сам ты! Сам! Идиот! Надоел, мы же ради тебя едем, а ты даже постараться не хочешь! Ну и лежи тут, будем плыть целую вечность, пока все Маяки не погаснут только из-за того, что ты не хочешь стараться!
Не получив ответа, вернулась к парусу. Ветер издевательски
— Ладно, ладно! Я подожду тебя! — крикнула ему Овечка с обидой в голосе и, поймав удивлённые взгляды друзей, уселась у мачты, отвернувшись и дуясь на все обстоятельства.
Позади слышались бормотания Анжея, шелест тента и скрип верёвок.
Впереди лежала бесконечность. Овечка принялась за очередную косичку.
Пока что это самое странное путешествие из всех её странствий. Как минимум потому, что она с братом — любимым братом, почти всю жизнь просидевшим дома, но сейчас отчаянно и упорно старавшимся стать частью дороги.
Ещё раз украдкой посмотрела на Анжа: на серьезное спокойное лицо в солнечных брызгах веснушек. Да уж, сложно ему. Но хорошо, что он с ней.
И хорошо, что Вражка тут. И вредный Гран, даже он хорошо, что рядом, потому что никогда в своей жизни она не плыла к таинственным существам, чтобы вернуть королю его волшебство. Таким приключением, сказочным, словно из книжек Анжа, не мог похвастаться ни один Аннин знакомый.
Вообще, если подумать, то сейчас эти люди и не люди на лодке — её собственный маленький клан.
И это здорово. А попутный ветер будет, рано или поздно.
И он пришёл под ночь, разгоняя облака и подгоняя маленькое судно. Овечка поворачивала шкот по нужному направлению, Вражка сидела на краю яла, прижимая к груди фонарь. Освещала она только воду, больше в округе не было ничего, но со светом было как-то спокойнее.
Анжей и Гран пошли спать: было принято решение дежурить по очереди с компасом и следить, чтобы судно ненароком не отнесло от курса.
Они пили чай, чтобы согреться, растягивая каждую порцию до последнего. Вражка кинула в заварку какие-то травы, отчего напиток становился пряным и пах волшебно.
— Смотри, какие звёзды, — сказала Вражка.
Овечка подняла голову к чистому тёмному небу, где раскинулась щедрая роспись созвездий. Прямо над их головами пролегала светлая полоса Млечного Пути.
И всё сверкало.
И всё сияло.
Овечка облокотилась о мачту, улыбнулась:
— Да. Каждый раз, когда я оказываюсь в море, не могу налюбоваться на небо…
— Думаю, если бы ты оказалась на небе, ты не могла бы налюбоваться на море, — хихикнула Вражка.
— И то верно! Вот бы ты стала такой ведьмой, что могла бы наколдовать так, чтоб корабли по небу плыли.
— Гран говорит, что это невозможно… Но есть же дирижабли. Они безо всякой магии летают.
— Да? Я думала, над ними как раз колдуют.
— Нет, нет! Они летают благодаря какому-то газу, легче чем воздух. Ну, наполняют шар им, он и поднимает конструкцию вверх, понимаешь?
— Для меня всё равно звучит, как волшебство, — пожала плечами Овечка и ещё раз накренила парус, почувствовав новый воздушный поток.
— Возможно, да. Возможно, наука — тоже волшебство, но объяснимое. Хотя мне больше по душе ворожба, она делает волшебные вещи особенными именно за счёт необъяснимости. Тебе налить ещё чаю?