Гарь
Шрифт:
— Анна, это Баш Гран. Гран, это Анна. Вот и познакомились.
— Мы были знакомы Анж!
— Да? — удивился Гран, свешиваясь с печки. — Я не знаю тебя. А нет, знаю. Понимаю, ты выросла. Я помню твои волосы и другое имя, но оно было глупое.
— Чёрная Овечка. Меня зовут Черная Овечка, Анной меня называет только Анжей. И, если ты продолжишь говорить, что моё имя глупое, я разберу твоё по буквам!
Баш спрыгнул на пол, рубашка сползла с его плеча, обнажая ожог. Рана ещё не зажила.
— Где мазь? — спросила
Белобрысый достал склянку с печи, протянул. Она взяла баночку и потянулась было к ожогу баша, но тот отшатнулся от её руки.
— Перестань! — рявкнула она. — Ты сам, очевидно, этого не делаешь, но если ожог не лечить, то он у тебя так и останется. Так что стой смирно.
Гран закатил глаза, демонстрируя, что ему идея быть здоровым не особо приятна, но замер.
Закончив наносить мазь, Овечка попыталась поправить рубаху баша, но та снова сползла с плеча.
— А почему ты одет как бордельный мальчик? Нашёл себе призвание?
— Просто моя одежда ему велика, а у тебя я не успел попросить! — встрял покрасневший Анжей.
Не говоря ни слова, но много чего думая, Овечка пошла в комнату, открыла шкаф с одеждой и с лёгкой руки собрала несчастному беглецу несколько штанов и рубах, а вернувшись, вручила её Грану в руки.
— Переоденься.
— Мне и так нормально, — сказал баш. — Мне не холодно.
— А мне холодно на тебя смотреть! Поэтому иди в баню и переоденься!
Развернувшись, Гран ушёл вглубь дома, а Овечка наконец-то села за стол и выпила немного чаю. Анж медленно ел бутерброд, смотря на свечу.
Живот девушки забурчал, и она впилась зубами в свою порцию.
— Что ты думаешь? — спросила она с набитым ртом.
— Думаю, с лесом — хорошая идея, ты молодец, что договорилась. Начать надо с сухих деревьев. Когда ты договорилась о первой поставке?
— Послезавтра.
— И сколько мы будем получать?
— Сколько продаст. Но думаю, по три с одной связки. Если не будем тратить ни на что другое, как раз нормально хватит.
— Да, это просто отлично. Ох, Анна, не знаю, что бы я без тебя делал.
— Ооо, у меня много вариантов! — рассмеялась она.
Анж улыбнулся.
— Слушай, — Овечка наклонилась к нему поближе и прошептала, — а с ним-то что приключилось?
Она кивнула в сторону бани.
— Я тебе подробнее потом расскажу, — тихо ответил Анжей. — Но в общем, получилось так, что на остров Цветов напали какие-то огненные собаки. Я не знаю, кто они — никто не знает. Но они всё сожгли и почти все баши сгорели, а Гран, как я понял, отдал всю свою магию, чтоб остальные вышли, но сам выйти не успел, потому что пошёл искать тех, кто остался.
— Ужас…
Обладая живым воображением, высокой эмпатией и яркой эмоциональностью, Овечка не смогла удержаться: тут же стало очень жаль гостя, и она пообещала себе быть снисходительнее и ласковее
Обладая здравомыслием и знанием себя, она знала, что вряд ли сдержит это обещание.
— А что он хочет делать дальше?
Анжей покачал рыжей головой. В этот момент в комнату вернулся Гран. Одежда Анны сидела на нём намного лучше: чёрные просторные штаны, собранные у щиколоток, и белая рубаха с длинными манжетами. Он тут же начал напоминать капитана разбойничьего судна.
— Так гораздо лучше! — одобрила она.
— Сядешь с нами за стол? — спросил Анжей.
— Да.
Анну удивляло, как Гран ухитрялся одновременно выглядеть и очень просто, как мальчишка из соседнего двора, и по-королевски гордо, смотря на собеседников свысока.
А ещё от него очень сильно разило алкоголем, что сказывалось и на движениях.
Над столом повисло молчание. Овечка подвинула ему чай и бутерброд.
— М… ты расскажешь мне, что у тебя случилось? Может, хочешь про это поговорить? — спросила она, поставив локти на стол, попутно заплетая прядь в косичку.
Король покосился на неё со смятением в глазах:
— Нет.
Диалог явно не задавался и Анжей наладить его не помогал, беспомощно обгрызая заусениц и пялясь в окно. Овечка потянулась, чтобы хоть как-то занять паузу, оттарабанила по столу мелодию, снова предприняла попытку поговорить:
— Ну хорошо, ладно, тогда вот, скажи: вы же, баши, пожираете у людей их Свет, верно? А можно как-нибудь убедиться, что ты не сделаешь этого с нами?
— Анна! — укоризненно воскликнул Анж.
— Что? Я всего лишь уточняю, это важный нюанс!
Гран ухмыльнулся, перегнулся через стол и глаза его лукаво сощурились.
— А с чего ты взяла, что я уже этого не сделал? — промурлыкал он.
Овечка испуганно схватилась за диафрагму, прикрывая Свет, чувствуя, что он там, пульсирует и живёт, а значит и она живёт. А в следующую секунду Гран расхохотался так легко и громко, словно провернул лучшую шутку во всём Калахуте, разве что со стула не упал. Анжей хмурился, бормоча: “Гран, ну чего ты!”, а щеки Овечки вспыхнули от жара.
— Не смей так шутить! — крикнула она. — Поэтому вас никто не любит, а ты ещё и шутить на эту тему вздумал! Анжей, скажи ему!
Брат со вздохом пояснил:
— Гран, нельзя так говорить людям, они пугаются.
— Ха! Ну и что, пусть пугаются! — заулыбался баш.
— Когда люди пугаются — они злятся. Когда люди злятся — они могут навредить тебе.
— Навредить мне? Ха, мне нельзя навредить!
Анжей пробормотал что-то без слов, прикрыв глаза. Смысл был интуитивно понятен. Овечка оскалилась.
— Хочешь, проверим? Я могу взять нож, и мы узнаем, какой процент железа для тебя теперь опасен? Что там у тебя с магией, а? Неужели она больше не поможет тебе защищаться от кинжалов?