Гарь
Шрифт:
— Княжна, княжна, там того, это…
Красноречие дружинника слегка раздражало.
— Что ты имеешь в виду?
— Можете своего дядю позвать? А то там ситуация, а я не смею…
— Какая ситуация? Про что ты говоришь?
Она встала, чтобы лучше слышать мужчину. Он, красный, нависал над ней, пыхтя и поправляя куртку.
— Да не то, чтоб ситуация. Просто новенькие пришли, а надо же княжичу Агатошу доложить, а он на совете, сказал — не беспокоить, ну я-то и не беспокою, но и пустить их без приказа не могу, а
Девушка обернулась на толпу.
— И не надо его волновать. Не надо. Я сама посмотрю, кто пришёл и приму решение.
Никита потоптался пару секунд на месте, обдумывая вариант, но Лина не дала ему свободы выбора — просто направилась к выходу.
Конечно, дядя потом может ругаться сколько хочет, но он же достаточно доверяет ей, чтобы понять, что недоброжелателей она не пустит? Уж она-то отличит убийц от простых людей, которые захотят примкнуть к ним. Зато покажет дяде (и Алеху, конечно же), что тоже способна принимать решения.
На пороге, дрожа под порывами ветра, стояли две женщины. Они были укутаны в шремы и прочие тряпки, одна держала за руку небольшой кулёк на ножках: видимо, ребёнка.
Увидев их, Лина сразу же, чуть было, не пригласила их внутрь, но тут же одёрнула себя — никакой жалости к незнакомцам! Пусть хотя бы представятся.
Гордо подняв голову и, стараясь не обращать внимания на холод, сказала:
— Я — Михалина, княжна города Папоротников и Цапель. Кто вы и зачем пришли в мой терем?
Женщины переглянулись. Одна из них кивнула и сделала было шаг впрерёд, но тут же наткнулась на предостерегающий кашель Никиты и остановилась. Сбросила шрем с головы.
Открылось лицо молодой девушки с лисьими глазами и короткими каштановыми волосами. Она была чуть старше Лины и улыбалась.
Поклонилась.
— Горит Маяк, моя княжна! Меня зовут Ведана, а это Белгра и её сын — Муха. Вообще его зовут Мухант, но мы сокращаем, ему так больше нравится. Мы приехали из вашего города, бежали от тирании Баграта. Муж Белгры выступил против его власти и его повесили на эшафоте, а я была их соседкой, делала плакаты и помогла им бежать. Мы прознали о вас и пришли на вашу милость и защиту.
Лина распрямила плечи. Это люди сразу ей понравились, но нельзя было показывать это так, с порога.
— Откуда прознали?
— В городе об этом говорят. Говорят: вернется настоящая княжна и наведёт порядок. Мы долго расспрашивали людей по всей стране и в конце концов вышли к вам.
— Ясно… но неужели Баргат был готов убить жену и сына, которые ни в чём не виноваты?
— Конечно! — глаза Веданы блеснули. — Он считает, что росток нужно искоренить с корнем!
Метафора про росток окончательно убедила Лину в том, что женщин нужно запустить внутрь погреться. Она сделала приглашающий жест.
Оказавшись внутри, в тепле деревянных стен, гости скинули шремы
— Спасибо, спасибо… — рассыпались они в поклонах.
Ведана стояла прямо, всё ещё улыбалась. Затем протянула руку.
— Можно вашу ладонь, княжна?
Почувствовав, как напряглись за спиной Никита и Ольха, Лина всё же протянула узкую бледную ладонь с нелепо обкусанным ногтем. Ведана опустилась на колени, дотронулась до поданной руки холодными губами.
— Спасибо вам. Спасибо.
Лина пыталась осознать, что в таких случаях говорил дядя. Вспомнила, что сперва неплохо было бы вернуть себе руку.
— Враги Баграта — желанные гости в этом доме, — сказала она. — Располагайтесь. Ольха покажет вам общие комнаты.
Мать с сыном не переставали кланяться. Ведана поднялась с колен.
Её глаза. Они горели почти так же, как у Алеха.
— Мы вас не подведем.
***
Дядя стоял у окна. Солнечный свет рисовал ореол вокруг его фигуры, строгой, усталой и далёкой.
— Почему ты не позвала меня, Лина?
Она сидела на стуле, перебирала кружево на манжете платья.
— Неужели я сама не могу решить такой скромный вопрос? Неужели ты мне настолько не доверяешь?
— Я доверяю тебе, но новые люди — это не “скромный вопрос”. Они могут быть шпионами. Могут быть врагами.
— Ты же их видел, дядя! Две женщины и ребёнок, какие шпионы?
Он вздохнул.
— Тебе ещё только предстоит понять, что из женщин и детей получаются самые опасные враги.
Ну и глупость. Лина так и хотелось сказать — это просто безумство какое-то — но она не посмела, лишь отвела взгляд.
— Ты могла впустить их внутрь, оставить под надзором и прийти ко мне.
— Ты был занят. На своём совете. Меня ты на него не позвал.
— А ты хотела?
— Нет.
— М, и почему ты тогда укоряешь меня?
Лина перевела тему:
— Ты сам уже видел новых поселенцев? Похожи они на убийц и шпионов?
— Видел. Не похожи. Но, м, могли быть…
— История не терпит сослагательных наклонений.
Это была любимая карта её дяди, когда кто-нибудь начинал свои доводы с “если бы”. И теперь Лина кинула её на стол.
Дядя нахмурился.
— Не ёрничай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю.
— Ты бы мог мне это доверить.
— Я бы доверил это тебе, если бы ты подошла ко мне и спросила совета или одобрения. Но ты предпочла действовать наперерез мне, правилам и, м, здравому смыслу. Как я, по-твоему, должен был среагировать? “Молодец, Лина, что впустила в дом чужаков без моего ведома”? Так? Тебе мало было нападений в детстве, ничего не выучила?