Гарь
Шрифт:
— Что же это такое, Жили? Неужели ты решила вот так забрать себе всю добычу? Разве так мы делаем, а, Жили? Разве так можно себя вести?
Он дернул её за волосы, и Жили заскулила, как побитая собака.
— Нет, нет, нет, Ваше Величество, я просто хотела поиграть с ним, вот и всё, вот всё.
— Разве тебе можно играть с людьми, Жили?
— Нет, нет, нет, нельзя, я просто подумала, что можно.
Баш потянул на себя, и девушка завизжала.
— Я больше не буду, не буду, не буду!
Анжей наблюдал за этим с ужасом, потом не выдержал и крикнул:
— Ей
Юноша посмотрел на него с равнодушием.
— Ну, так в том и смысл.
— Отпустите её, пожалуйста.
Жили, найдя поддержку со стороны, радостно подхватила:
— Да! Отпустите, пожалуйста, отпустите, я больше не буду, больше не буду!
— Ещё бы ты была, — сказал юноша и швырнул Жили на землю.
Рыжая не теряла ни секунды и в следующее мгновение исчезла за деревьями, только копна маковых волос мелькнула меж веток.
Баш смотрел ей вслед, уперев кулаки в бока. Одет он был в простую зелёную рубаху, с вышитым золотом узором на вороте. Ходил босиком, в чёрных парусиновых штанах, а на поясе держал меч, прямо так, без ножен.
Если бы он был человеком, то Анжей бы точно мог сказать, что перед ним самый красивый человек в Калахуте.
Но он явно человеком не был: клыки, отсутствие родинок и темнота вместо Света — так можно отличить баша, если встретишь его во время Жатвы.
Ведьмы и ведуны всегда говорили, что существо без Света можно лишь прочувствовать, но Анжей, вопреки ожиданиям, не чувствовал рядом с этим башем ни ужаса, ни тоски. Даже положенного гнева не чувствовал, хотя, по идее, должен был.
— Простите, — сказал он, понимая, что это его единственный шанс. — А вы не знаете, что с моей сестрой?
Баш посмотрел на него удивлённо:
— С какой сестрой?
— Анна. Её зовут Анна, но иногда она называет себя Чёрной Овечкой. Такая, — он изобразил кудри жестом. — Вы встретились на дороге.
— А, эта. Не знаю, домой побежала, наверное.
— Ну хорошо.
Фух, значит, она в порядке! Уже лучше, значит, она скажет маме и папе, что с ним всё хорошо.
А хорошо ли? Если его не собираются убивать — тогда можно и погулять в этом странном волшебном месте, про которые люди складывали легенды и рассказывали их тёмными вечерами. А потом вернуться домой.
Но он не знал, как попросить о такой вещи. Задумался, опустил взгляд, разглядывая свои конопатые руки, хотя помощи от них не было никакой. Снова заметил кровь.
Точно.
— Простите, а вы меня не убили случайно?
— Убил, — кивнул блондин. — Ты на меня напал и мне пришлось тебя убить.
— Да. Простите, если не понял, я просто сестру защищал, ну, так получилось.
Баш смотрел на него очень удивлённо, затем засмеялся, звонко и легко.
Анжей покраснел.
— Ну ничего себе! — смеялся баш. — Ну ладно, хорошо, если не понял — и ладно!
— Нет, я понял, что вы её сюда хотели похитить, а получилось меня, это-то я понял….
Он снова покраснел, ещё гуще. Поджал губы. Ну и глупая ситуация!
Выпалил:
— Так теперь я буду жить тут? Вы тут пожираете наш Свет?
— Да,
— А скоро это будет?
— Не знаю. Посмотрим.
— Хорошо…
Вот так. Всё же он умрёт. Что ж, все легенды его к этому готовили: попался к существам — жди беды!
Хотя ощущение беды всё не приходило, уж больно чудесное лето, уж слишком симпатичный этот юноша перед ним, улыбается, щурясь от света.
От его улыбки Анжей расхрабрился.
— Ну, если я не буду умирать сейчас, то не могли бы вы показать остров мне? Я так давно про него слышал, но не думал, что когда-нибудь увижу.
Эта фраза почему-то очень рассмешила баша.
— Ну ладно, пошли, покажу. Что ещё делать. Но не отходи далеко, а то тебя попытаются съесть!
Он отправился вдоль тропинки, как раз к тому огромному дереву. Анжей бросился за ним, стараясь не отставать ни на шаг.
— Здорово! Спасибо! А как вас зовут?
— Меня зовут Баш-Гран, я король этого острова.
Вот как! Король! Ну и дела.
— А меня зовут Анжей, я живу на ферме.
— Уже не живёшь, мой милый мальчик. Теперь ты принадлежишь нам.
На секунду Анжей испугался. Он не верил в свою обречённость, но эти слова ему совсем не понравились.
***
Люди на острове Цветов всё же были, самые разные: мужчины, женщины, дети. Они бродили туда-сюда, от скуки придумывали планы по побегу или строили себе шалаши.
Баши жили кто где: кто спал на ветвях деревьев, кто — в дуплах. Некоторые сооружали себе домики и тут же их рушили. Большинство спало в Древе-Дворце — так назывался гигантский дуб посреди острова. Он был настолько огромен, что вмещал в себе жилые помещения, тронный зал, танцевальный и ещё несколько комнат на верхушке, но никто не знал, зачем они, было слишком высоко и баши не хотели идти и проверять.
Они были похожи на зверей: могли играть в догонялки, а в следующую секунду устроить кровавую бойню, а потом, зализав раны, мириться и танцевать. Танцевали они много, под дудки, лютни и барабаны; пели песни, которые Анжей не знал; ходили на охоту; снова дрались, снова миловались, спали друг с другом, потом рычали, и так по кругу, день за днём. С людьми они играли: пускали их бежать, а сами догоняли, кружили в танце, но затем роняли в грязь и смеялись.
В общем, вели себя как малые дети. Сначала это занимало Анжея, но затем начало утомлять, уж больно они были шумные и злые.
С людьми ему тоже не очень-то хотелось общаться, ведь и на Калахуте он редко находил с ними общий язык, и тут ситуация не изменилась, несмотря на общую беду. Ему всё ещё не о чем было с ними говорить. Подойдёт он к мальчишке его возраста, скажет: “Ну и в заварушку мы попали”, а мальчик ему: “Да уж, не повезло”, и всё, дальше разговор не идёт, мальчишка уходит бесцельно ломать палки.
Первую смерть человека Анжей увидел через несколько дней после своего прибытия. Гран сидел на троне, а баши притащили под руки полную женщину, которая не оказывала особого сопротивления, и закричали: