Гарем
Шрифт:
— Думаю, теперь нам ничто не угрожает и худшее осталось позади. Давайте возвращаться домой.
На дрожащих ногах люди спустились по витой лестнице с башни-обсерватории и медленно побрели по превратившейся в болото лужайке ко дворцу.
Парадное крыльцо было расколото широкой трещиной. Нагнувшись, Сайра внимательно осмотрела ее.
— Трещина не так глубока, — заметила она, — ее можно заделать.
Оказавшись на центральном дворе, Сайра взяла в руки обтянутый овечьей кожей позолоченный молоток и несколько раз сильно ударила в гонг. Земля содрогнулась
Бас-кадина быстро пересчитала их и обнаружила, что не хватает всего двух человек.
— Никто не ранен? — спросила она. — А где Шем и Латифе? Вперед вылез, как всегда, исполненный ложного чувства собственной значимости, старший евнух. Сайра встретила появление этого надутого индюка суровой отповедью:
— Где ты был, когда нам угрожала смертельная опасность? Мм, женщины, вынуждены были спасать рабов, пока ты прятал где-то свои жирные телеса. Не удивлюсь, если узнаю, что ты отсиделся в пищевом погребе. Я не вижу двоих рабов. Что тебе известно о них?
Старший евнух насупился:
— Как глава гарема нашего господина Селима…
— Как глава гарема нашего господина Селима, ты обязан был позаботиться о нашей безопасности! — резко перебила его Сайра. — Ты этого не сделал. Убирайся!
Невысокий от природы евнух даже приподнялся на цыпочках, дабы придать себе более грозный вид.
— Замолчи, несчастная! — взвизгнул он. — Кто ты такая, чтобы так разговаривать со мной?
У сгрудившихся вокруг рабов поотвисали от изумления челюсти. В общей тишине раздался негромкий и спокойный голос Сайры, которая медленно, выговаривая каждое слово, произнесла:
— Я бас-кадина нашего господина и мать султанского наследника. А теперь ступай, Али. Ты очень устал, выглядишь измученным и явно не понимаешь, что говоришь.
Удовлетворившись вежливостью тона Сайры, толстяк коротышка гордо прошествовал сквозь толпу слуг. Когда он ушел, вперед нерешительно вышел один из рабов, работавших на ферме:
— Когда началось землетрясение, моя госпожа, я видел, как Шем бросился к загону, чтобы освободить лошадей нашего хозяина. Что с ним сталось потом, я не знаю.
— Я видел! — подал голос другой раб. — Он успел отворить калитку и выпустить лошадей, но в ту же минуту земля разверзлась у него под ногами, и он провалился в гигантскую трещину. Я бросился ему на помощь, да было уже поздно: земля сомкнулась над ним.
Тогда заговорила одна из служанок:
— Мне кажется, что Латифе мертва, моя госпожа. Ей упала на голову медная лампа, сорвавшаяся с потолка. Она лежит в галерее, что между гаремом и покоями принца.
Сайра по-деловому принялась отдавать первые распоряжения окружившим ее людям по восстановлению пострадавшего от стихии дворца. Она также послала в галерею двух служанок узнать, жива ди бедняжка Латифе. Та оказалась, слава Богу, жива. Сарина тем временем собрала помощников и отправилась оценивать ущерб, нанесенный ее драгоценному саду
Высокие стены, окружавшие имение принца, были полностью разрушены. В земле зияло несколько незакрывшихся расщелин, засеянные поля были вздыблены и изрыты трещинами. Вместе с тем большинство построек, если не считать двух хижин, уцелело. Кое-где стены треснули, но серьезных повреждений не обнаружилось. А главное, остались живы люди. Кроме Шема, понятно. Удалось спасти не только лошадей Селима, но и почти весь скот. Все эти радостные новости передал Сайре и госпоже Рефет евнух по имени Анбер. Сайра внимательно взглянула на этого негра, который всегда сильно напоминал ей Хаджи-бея и, между прочим, являлся его воспитанником.
— Где ты был во время землетрясения, Анбер?
— Я собрал сколько мог других рабов, и мы укрылись в безопасном месте, моя госпожа.
— Ты предан нашему повелителю?
— Жизнь за него отдам, моя госпожа.
— Думаю, в скором времени нам понадобится новый старший евнух. Улыбка тронула губы негра.
— Как жаль будет лишиться доброго Али… — притворно добавила Сайра.
— Слушаю и повинуюсь, моя госпожа.
— Но смерть должна выглядеть совершенно естественной, Анбер.
— Маковое снотворное — капризная штука, — вдруг задумчиво проговорила госпожа Рефет. — Запросто можно превысить безопасную дозу. Случайно, конечно.
Негр и тетушка Селима понимающе переглянулись, и Анбер, поклонившись, удалился из комнаты.
— Я не буду сожалеть об этой утрате, — заметила вслух Сайра.
— Он лучший шпион Бесмы, — сказала госпожа Рефет. — Я с радостью отдала бы свою горностаевую накидку, чтоб взглянуть на выражение, которое появится на лице Бесмы, как только она узнает о его безвременной кончине!
— У меня предчувствие, — прошептала Сайра, — что время триумфа нашего господина приближается. Отныне мы должны окружать себя только верными людьми. Соглядатаи Бесмы до сих пор чувствовали себя здесь слишком вольготно. Будет с них.
Госпожа Рефет подошла к Сайре и взяла ее руки в свои:
— О, если бы ты знала, как часто я возношу хвалу Аллаху за то, что он послал тебя нам в тот далекий день семнадцать лет назад! Теперь ты больше турчанка, чем я сама. Селиму очень повезло.
— Верность и честолюбие — черты не одних только турок, милая госпожа Рефет. Шотландцы тоже этим отличаются. А что до того, что я стала турчанкой, так немудрено было, учитывая, что я прожила в Турции больше половины жизни.
— Мы говорили с тобой по душам о твоем прошлом лишь однажды, дитя мое. И это было так давно… Скажи, если воспоминания уже не причиняют тебе боли, могу я задать один вопрос?
— Конечно, — отозвалась Сайра.
— Неужели в тебе никогда не было страха? Такого хладнокровия, какое продемонстрировали ты, Фирузи и Зулейка, я не встречала до сих пор ни у одной девушки из султанского гарема. От Зулейки еще можно было как-то этого ожидать, поскольку она родилась и воспитывалась на Востоке. Но вы-то с Фирузи исповедовали европейскую культуру.