Гарем
Шрифт:
Огонь полностью выжег интерьеры, включая деревянные потолочные перекрытия и перегородки между комнатами, оставив лишь почерневшие от копоти внешние стены. И хотя основной пожар благодаря продолжавшемуся всю ночь дождю уже кончился, кучи золы внутри дворца еще тлели. Убедившись, что он здесь совершенно один, мальчик спустился к пляжу и приблизился ко входу в Пещеру джиннов. Он нажал на каменную плиту в нужном месте, но та не шелохнулась. Тогда мальчик нагнулся, поднял с земли булыжник и отстучал им условный сигнал.
Стук эхом разнесся по всем помещениям пещеры, и на какое-то мгновение сердца
— Ибрагим!
— Сулейман! Я знал, что найду вас здесь, — сказал Ибрагим. — Казим по пути в Константинополь проезжал мимо нашей деревни и предупредил о банде.
— Значит, сельчане спаслись? Отсюда было видно зарево, и мы поняли, что негодяи сожгли деревню.
— Большинство успело спрятаться. Времени вполне хватило даже на то, чтобы унести с собой ценные вещи. Стада уже угнаны на лето на высокогорные пастбища, так что сельчанам оставалось позаботиться только о самих себе, что они и сделали. В деревне осталось лишь несколько упрямцев. Бандиты нашли их и подвергли пыткам. Деревню же спалили дотла. Но скажи мне: зачем все это? За что такая напасть? Я заметил, что то были не люди султана.
Лицо юного принца потемнело.
— Бесма! — пробормотал он с отвращением. — Да постигнет ее тысяча смертей, и да будет каждая новая более лютой, чем предыдущая!
— О Аллах! — воскликнул Ибрагим. — Она совсем озверела! Когда султан узнает обо всем, ей не сносить головы.
— Денно и нощно молюсь о том, чтобы это случилось поскорее, — сурово проговорил Сулейман. — Но вы-то как? Мать жива?
— Живехонька, — улыбнулся Ибрагим. — И между прочим, не может нарадоваться тому, что наш дом сгорел дотла. Отец нарочно сослал ее сюда, чтобы она не мешала ему развлекаться в Константинополе с молоденькими пышными красавицами. Но теперь ему придется вернуть ее в столицу.
О матери Ибрагима ходило множество слухов и историй. Ее муж, богатый купец, грек по происхождению, осел на постоянное жительство в Константинополе. Довольно рано он женился на юной односельчанке, которая за время совместной жизни родила ему трех сыновей и двух дочерей. Однако по мере того как состояние росло, взгляды его все больше менялись. Вскоре после переезда семьи в столицу он сначала взял себе одну молоденькую наложницу, а затем и вторую. Жена, обычно отличавшаяся кротким характером и во всем покорявшаяся воле супруга, впервые попробовала выразить неудовольствие. Тогда купец попросту избавился от нее, отослав вместе с тремя младшими детьми в удобный, но удаленный от столицы загородный дом. Ей было сорок, волосы посеребрились, а тело раздалось от постоянных родов. Она старела с каждым днем, и с этим ничего нельзя было поделать. Как женщина она была уже мужу не нужна. Его и самого годы не миловали, что, впрочем, не мешало ему менять наложниц как перчатки. В настоящее время у него их было две: пухленькая и светловолосая шестнадцатилетняя уроженка Крита и смуглая девятнадцатилетняя египтянка. Бедная жена, конечно, не могла
Во дворец Лунного света Ибрагим попал благодаря покровительству Сайры. Она повстречала его несколько лет назад на пляже. Ей понравился сообразительный и милый мальчишка. Она осторожно расспросила его о нем самом, о семье и после разговора предложила заниматься вместе с юными принцами. Как она и думала, Сулейман и Ибрагим вскоре стали хорошими друзьями. Как своего человека Ибрагима посвятили в тайну Пещеры джиннов.
И хотя по пути сюда мальчик не заметил ничего подозрительного, капитан Риза отказался выпустить его обратно.
— Нечего шляться туда-сюда, — сказал он. — Это может привлечь к тебе ненужное внимание, и тогда прощай секрет этой пещеры-спасительницы.
Оставалось лишь надеяться на то, что принц Казим благополучно добрался до столицы, известил обо всем отца и они вместе уже едут сюда с помощью. Пока же капитан выслал им навстречу, на дорогу, ведущую к Константинополю, одного всадника, чтобы тот передал принцу Селиму, что с его семейством все в порядке.
Солнце высоко поднялось над горизонтом, и пребывание внутри скалы стало серьезно сказываться на душевном равновесии укрывшихся там людей. Из дальнего помещения невыносимо тянуло скотиной. Запах быстро распространился по всем отсекам пещеры, и люди стали вполголоса выражать свое недовольство. К счастью, ближе к полудню наблюдатель крикнул сверху капитану Ризе, что видит принца Селима.
Тут же госпожа Рефет и четыре кадины бросились наверх. Сайра и Зулейка помогли подняться своей пожилой воспитательнице. Оттуда им хорошо было видно Селима, восседающего на великолепном вороном жеребце по кличке Смерч. Рядом с принцем ехали Каашл и… султан собственной персоной.
— Слава Аллаху… — вздохнула с облегчением Сайра. Чуть позади первых трех всадников ехало несколько эскадронов янычаров и татар. Когда спасательная партия приблизилась ко дворцу, Сайра велела капитану Ризе открыть выход из пещеры.
— Теперь мы в безопасности, — сказала она.
Солдат с радостью выполнил ее приказание.
Первым спешились Селим и Казим и прямиком бросились через уничтоженный огнем сад к каменным ступенькам, ведущим на пляж и к пещере, откуда уже показались первые люди. С минуту принц Селим и его бас-кадина пожирали друг друга глазами, потом упали друг другу в объятия.
— Когда я представил себе на мгновение, что больше никогда тебя не увижу, мне показалось, у меня остановилось сердце… — прошептал Селим.
Наклонившись, он приник к ее устам долгим поцелуем. Сайра ответила на него с такой же страстью, затем подняла радостное, залитое слезами лицо.
— Я не сомневалась, что нам удастся спастись, любовь моя, но боялась за тебя. Бесма могла навредить тебе, полагая, что с нами уже разделалась.
— Не бойся, сокровище мое, ее часы сочтены. У черного верблюда смерти скоро появится пассажир. В эту минуту к ним подошел султан:
— Милая дочь моя, слава Аллаху, ты жива. А как дети? Сайра опустилась на колени и поцеловала полу султанского халата.