Гарем

Смолл Бертрис

Там ее и нашел Сулейман. Он поднял мать с пола, откинул волосы с ее залитого слезами лица, нежно поцеловал и отвел в спальню.

Рядом в каменном молчании застыла Зулейка. В отгремевшей битве погиб ее второй сын, шестнадцатилетний Абдула. Однако мысли ее сейчас были о другом — о мести, которую она наконец придумала. Персия унизила ее, и теперь она унизит Персию так, что это долго не забудется.

Поднявшись, она в последний раз взглянула в застывшее лицо сына. Он погиб как герой. Может, это и к лучшему. Кадины давным-давно дали друг другу слово приложить

все силы к тому, чтобы прервалась порочная традиция взаимного истребления между наследниками султанского трона. Но обещания обещаниями, а кто знает, как все будет, когда Сулейман станет султаном? Власть меняет людей, Зулейке это было хорошо известно.

Сайра, Фирузи и Сарина еще не до конца избавились от влияния европейской культуры, но Зулейка, рожденная и выросшая на Востоке, прекрасно знала, что это такое — вражда между претендентами на престол. И она знала, что лучшее противоядие от этого ала — ранняя естественная смерть кандидатов. В отношениях между теми, кто взял власть и кому ее взять не удалось, всегда есть место для недовольства последних. И чем меньше будет таковых, тем лучше.

— Он был храбрым, мой брат Абдула. Зулейка обернулась и увидела Сулеймана:

— Как Сайра?

— Мать заснула, выпив макового соку. Тебе следует последовать ее примеру, тетя. Завтра мы будем в Тебризе, и тебе, конечно, не захочется клевать носом в то время, как мой отец будет выносить свой приговор персидским еретикам.

Они на мгновение встретились глазами.

— Мы хорошо понимаем друг друга, сын Селима. Клянусь Аллахом, ты больше турок, чем европеец.

— Шотландцы никогда не щадили своих кровников, Зулейка-кадина.

— Ты турок, — еще раз сказала она и, поцеловав его в щеку, ушла. Сулейман с минуту стоял на месте озадаченный, затем пожал плечами и вышел из шатра в безлунную ночь.

Глава 30

Дворец шаха в Тебризе был ярко освещен, а тронный зал до отказа забит его придворными. Султан отлично видел, что персы испуганы. В его голове уже окончательно оформился план действий. Сначала он позволит Зулейке воплотить в жизнь выстраданную годами месть, а затем безжалостно искоренит шиитскую секту, стойкими приверженцами которой являлись сам шах Исмаил и его последователи.

Турецкие солдаты отыскали прятавшегося в городе французского священника-иезуита, который заявил, что является представителем короля Людовика XII. Селим отпустил его с миром, но про себя подумал:

«Уж не европейцы ли в ответе за раскол в мусульманском мире?»

Восседавший на Павлиньем троне турецкий султан выглядел внушительно и грозно. Его черный шелковый халат был расшит золотыми тюльпанами, а голову прикрывал тюрбан из золотой парчи, украшенный рубином. В ногах его сидели кадины. Сайра в шелках и газе золотисто-телесных тонов и Зулейка, одежда которой была расшита аметистами и серебром. Тут же стояли Сулейман, Мухаммед и Мурад.

К трону подвели плененного молодого шаха.

— Я не прошу милости для себя, мой господин, — проговорил юноша, — но сжалься над моей матерью и женщинами

моего двора.

— Я не воюю с женщинами, — ответил Селим. Шах был смущен.

— Значит, ты отпустишь их с миром? Уговор?

— Я также не заключаю договоров с мальчишками. Особенно с теми, чьи отцы настолько глупы, что не могут отличить рабыню от принцессы.

— Ты говоришь загадками, султан Селим. Султан усмехнулся:

— Возможно. Но надеюсь, ты поможешь мне разобраться, что к чему, юноша.

С этими словами Селим хлопнул в ладоши, и стража ввела в зал маленькую женщину в богатых одеждах, которую провели к подножию трона. На всем пути ее следования персы-придворные склонялись в низких поклонах.

— Мама! — крикнул шах, бросившись к ней. Его удержали солдаты.

— Зулейка. — Султан кивнул одной из кадин. Та поднялась со своего места и медленно, грациозно приблизилась к персидской владычице. — А теперь внимание, юноша. Перед тобой две женщины. Одна из них — благородной императорской крови, другая — простая рабыня. Которая из них кто?

— Это какая-то шутка, султан Селим?

— Нет, шах Исмаил. Это загадка.

— Тут нет никакой загадки! Моя мать — урожденная китайская принцесса!

— Приходится признать, что ты берешь дурной пример со своего отца и излишне поспешно принимаешь кажущееся за действительное. Зулейка!

— Да, мой господин Селим?

— Сними с этой женщины чадру и открой свое лица. Зулейка изящным движением сняла с себя вуаль, и та легко, будто перышко, спорхнула на пол. Глаза персиянки в ту же секунду наполнились ужасом, и она с диким криком повалилась на пол:

— Пощадите, госпожа! Умоляю вас, пощадите! Раскидав в стороны стражу, молодой шах бросился к своей матери, пытаясь поднять ее.

— Сегодня ты празднуешь победу! — крикнул он, обернувшись на Селима. — Но пожалей ее! Она испугана, разве ты не видишь? У матери всегда были слабые нервы.

— Еще бы, — ответил султан. — Слушай меня, шах Исмаил, Я расскажу тебе одну историю.

Молодой шах помог матери кое-как добраться до подушек. Она села, дрожа и всхлипывая.

Селим, возвысив голос так, чтобы его слышали все находящиеся в зале, начал:

— Двадцать два года назад юная китайская принцесса отправилась вместе с большим караваном под охраной солдат в Персию. Она должна была выйти замуж за шаха этой соседней державы. На границе между двумя государствами охрана каравана сменилась на персидскую, равно как и вся прислуга. С принцессой осталась только ее личная рабыня.

На беду принцессы, у ее будущего мужа в гареме находилась красивая, но злая наложница, которая тайно покинула своего господина и в сопровождении нескольких солдат отправилась навстречу китайской принцессе. Эта женщина имела сильное влияние на шаха, и она опасалась, что, если невеста окажется красивой и умной девушкой, да если еще станет его супругой, ее собственной власти над шахом придет конец. И она решила увидеть принцессу прежде, чем с ней встретится шах, и в случае необходимости избавиться от нее.