Гарнизон
Шрифт:
— Не успеет, — экс — комиссар внезапно дружески улыбнулся. — Практика отработана десятилетиями. Как только становится ясно, что прирученная банда становится опасной для прикормившего её опорного пункта — следует сообщение в СПО. Посёлок, где обитают эти орки, выжигают ковровой бомбардировкой, а спецназ, вроде 'Нордэ' или 'Костеноги' добивает выживших.
— Я понимаю… Но всё же — это ведь идёт вразрез с Имперскими Истинами!
— Ну, Имперские Истины не требуют, чтобы ксеносы уничтожались немедленно по обнаружении, исключительно человеческими руками и человеческим оружием, не так ли? Да и хочу обратить Ваше внимание на то, что Губернатор знает о повадках орков,
Какое-то время двое мужчин молча сидели друг против друга. Холанну остро хотелось выпить, но бутыль стояла у самой руки комиссара, тянуться за ней казалось несколько… унизительным для коменданта, а просить передать — тем более.
— Я вам не верю, — сказал, наконец, Уве. — Я составлю рапорт.
Он машинально втянул голову в плечи и замер, ожидая бури, сцепив зубы.
— Ваше право, — меланхолично отозвался комиссар вместо того, чтобы согласно ожиданиям коменданта, придти в ярость и начать угрожать.
— Уб… устраните меня? — прямо спросил Холанн.
Тамас поморщился, как показалось Уве, даже с некоторой ноткой брезгливости.
— Не порите чушь, комендант, ей больно.
— Что?..
— Оборот речи. Подумайте сами — На базу прибывает комендант — ревизор, который очень быстро… или не очень быстро погибает. Или бесследно исчезает. Что дальше? Будет неизбежное расследование и первое, что сделают следователи, это поднимут мое дело. Сначала усеченную версию, которую вы наверняка уже видели. А затем и полный, оригинальный вариант, который хранится у планетарного комиссара. Думаю, продолжать не надо?
Уве промолчал, стараясь осмыслить сказанное. В словах Тамаса имелся некоторый резон, но все равно…
— У вас не совсем верное понимание обстоятельств, — вздохнул комиссар. — Давайте я немного упрощу задачу. Представим, что вы уже написали разгромный отчет и доложили о том, что на Волте имеет место вопиющее нарушение основных заповедей Бога — Императора. Что дальше?
— Дальше, — решительно начал Холанн и осекся. Он понял, что и в самом деле не представляет — что же дальше. Как — то по умолчанию предполагалось, что после передачи соответствующих бумаг по инстанции, как в пикт — постановках, Наверху примут Мудрое Решение и все станет так, как надо. Проблема либо разрешится, либо выйдет из ведения Холанна с неизменно благополучным финалом.
— А дальше будет одно из двух. Скорее всего вашу… писульку спустят на тормозах, потому что как я уже сказал, все всё знают. Но есть вероятность, что рапорт попадет под какой-нибудь очередной раунд борьбы между группами в администрации и все такое. Тогда ей вполне могут дать ход. Меня загонят в совсем уж дальний угол, на метеостанцию, где три с половиной алкоголика интригуют за лишнюю ложку сиропа. Банду Готала выжгут, насколько получится. На ее место неизбежно придет другая, уже не столь договороспособная. Между Волтом и новыми "парнями" начнется вялотекущая война с перестрелками и периодическими набегами. По личному опыту я бы сказал, что Волт будет терять одного — двух человек в неделю. То есть пять — десять в месяц. Потом, когда орки поймут, у кого больше пушек, кто-то из старых вспомнит, как было раньше, при Готале. Прибьют тех, кто будет против, договорятся и снова установится рав — но — ве — си — е, — последнее слово Хаукон растянул, точно пробуя
Уве после секундного колебания качнул головой.
— А я себе еще плесну, с вашего разрешения…
Новая доза алкоголя плеснула в стакан, все также — крошечной порцией.
— Таким образом выбор у вас не "предать огласке измену командира гарнизона или закрыть глаза". А "приговорить к смерти несколько десятков солдат или нет".
— Насколько я понял… — Уве надолго замолчал. Комиссар терпеливо ждал, попивая амасек своим способом — буквально по капле.
— Насколько я понял, рано или поздно все равно к тому придет, — с расстановкой проговорил Холанн.
— Обязательно придет, — согласился Тамас. — Но пока равновесие держится уже не один год. И еще, милостью Бога — Императора, не один год продержится.
Холанну показалось, что когда Тамас выговаривал Его имя, губы комиссара на миг скривились в сардонической усмешке.
— Пока что Готал соблюдает негласный уговор и держит своих "парней" в крепком кулаке. А солдаты Волта ломают руки и ноги, обмораживаются, травятся самогоном, но не гибнут при набегах зеленых. И я хотел бы, чтобы так продолжалось как можно дольше.
— Но неужели нельзя убить вообще всех? — вырвалось у Холанна.
— Это называется "рейдовая война", боевые действия с немногочисленным, но очень подвижным врагом, у которого нет базы, чтобы снести ее одним ударом, — объяснил Тамас. — Постоянно таким манером могут действовать или специальные войска, или местные жители, которые живут такой же жизнью. Рейдовых частей в достаточном количестве у Теркильсена нет, это слишком дорогое удовольствие. Аборигенов на Ахероне мало, разве что старатели, что копают разные разности у Хребта, но их выгнать в тундру с лазганом невозможно. Впрочем, даже если бы удалось достать из кармана пару полков уровня Фоносарского Разведывательного, напоминаю — извести зеленых полностью невозможно. То есть возможно… теоретически. Для этого понадобится операция стоимостью в десяток годовых бюджетов Ахерона и техническая помощь мира уровня Терры или Марса, чтобы стерилизовать все споры, не распылив при этом биосферу. Вот так вот…
Уве молчал, сложив руки на гладком прохладном столе, ладонь на ладонь.
— Знаете, что… — вымолвил Тамас. — Давайте сделаем так. — Напишите самый разгромный и свирепый доклад, какой только можете придумать. И оставьте его на столе, пусть пока полежит. Если со временем вы передумаете, то просто уничтожите его. Если нет… что ж, как уже было сказано ранее, я бессилен вам помешать. Ваш статус и мое прошлое хранят вас лучше, чем рота телохранителей. Посылайте свой разгромный рапорт по инстанциям, а там видно будет.
— Интересный человек, — задумчиво вымолвил Хаукон, когда комендант ушел, а медик вернулся с обхода. Холанн отказался от сопровождения, с видом то ли надменности, то ли хорошо скрываемой растерянности, переходящей в ступор.
— А мне не показался, — пробасил Александров, присаживаясь на стул. Сооружение из стальных труб и крепкого пластика жалобно скрипнуло.
— Это потому, что у тебя не было столько практики в оценке человеческих качеств по первому взгляду, в контексте критических и значимых обстоятельств, — несмотря на то, что за вечер Тамас малыми дозами употребил почти полный стакан крепкого пойла, он выговорил сложную фразу без запинки, на одном дыхании. — У него есть кое — какие задатки.