Гарнизон
Шрифт:
— Вы ведь этого хотели? — беззлобно осведомился Хаукон. — Серьезных действий. ответственности и самостоятельности? Ну так берите и несите… если сможете.
— Н — нет, — проговорил Холанн. — Наверное…
Комендант умолк, еще немного подумал и через силу выдавил:
— Я не знаю, о чем их спрашивать.
— Ну тогда принесите им бумагу и стило, — подытожил комиссар. — Завтра будем допрашивать уже предметно. А теперь идите спать. Тяжелый был день, для всех нас. И думается мне…
Хаукон посмотрел в небо, в ту сторону, где находился невидимый Черный город. Его примеру последовал и Холанн, после чего едва сдержался, чтобы не вскрикнуть от изумления. Там, вдалеке, обсидиановая тьма разгоралась
Уве вспомнил, какое расстояние отделяет Танбранд от Волта. Представил, какой силы должен быть огонь, чтобы его было видно за многие десятки километров. И коменданту Базы номер тринадцать стало очень холодно. Словно на нем был не толстый плотный комбинезон с подогревом, а тонкая рубаха.
Ветер с воем заплясал на головами людей, загудел под сторожевыми башнями, играя ледяными кристалликами. Словно в такт его призрачному подвыванию запульсировало далекое свечение громадного пожара за горизонтом.
— И думается мне, что бы там ни случилось, наши "приключения" только начинаются.
Глава 20
Отряд спускался все ниже и ниже. Комиссар со своими наемниками миновали жилые уровни, технические уровни, теперь они продвигались там, где разворачивались первые базы и производства того, что со временем стало Танбрандом, Черным Городом. Здесь камень чередовался с заржавленным металлом и старым пластиком, потрескавшимся и пожелтевшим за многие десятилетия. Странно, но даже отребье, находящее на самом низу общества, опасалось селиться здесь, предпочитая ужасающие условия фавел.
У этой части Города не было ни планов, ни чертежей, только самые общие схемы. Что-то давно демонтировали, целиком или не совсем — оставив фундаменты и отдельные части, которые было слишком сложно или дорого вывозить наверх. Что-то продолжало работать на благо Танбранда, но многие агрегаты и механизмы давно уже действовали вхолостую. Мигали разноцветные индикаторы и лампочки, посылая слепые сигналы в никуда. Гудели дряхлые насосы, перекачивая неизвестно что неизвестно зачем. Подобно рукам гигантов, что сбросили груз, но так и не избавились от колдовства, принуждавшего к работе, двигались многотонные поршни. Время от времени старый клапан с шипением спускал давление или сбрасывал струю раскаленного пара. Часть ламп на потолочной подвеске все еще работала. Иногда ржавые рубильники позволяли с краткой молитвой врубить красные плафоны аварийного освещения. Ламп со светящимся радиоактивным газом почти не встречалось — их стали использовать намного позже, когда жизнь ушла выше, оставив катакомбы.
Комиссар мимолетно подивился загадкам и причудам индустриальной жизни. Танбранд активно застраивался, и, несмотря на развитую металлургию, все время испытывал острую нужду в металле. Здесь, в подземельях, похожих на преисподнюю, искомых ресурсов было относительно много. Но поиск, организация поисковых партий, картографирование и последующий демонтаж стоили слишком дорого и не обещали даже окупить расходы. Пройдут годы, может быть десятилетия, а подземный мир Танбранда будет жить своей забытой механической жизнью, ветшая и умирая в царстве тьмы, влаги и ржавчины…
Будет… если только у них получится.
Связь с поверхностью прервалась, даже самые сильные сигналы глушились толщей земли, напичканной железом. Теперь наемники шли по единственной карте, найденной в дальнем углу архива, разрисованной и дополненной от руки Инженером — Археологом. Пометки изобиловали словами наподобие "возможно", "вероятно", "предположительно", "по слухам". Но в целом по ней можно было идти, выдерживая
Время уходило, исчезало безвозвратно, почти как физически ощутимая субстанция. И комиссар чувствовал каждую минуту, которая заканчивалась однозначно и необратимо. Минута за минутой приближали тот момент, когда неведомый глава культа генокрадов приговорит Ахерон к окончательной гибели.
— Уже скоро, — прошептал в своей самоходной капсуле калека. Точнее шевельнул сухими остатками губ под сложной маской, нагнетающей воздух в бессильные легкие.
— Скоро…
И в это мгновение сверху обрушился первый генокрад.
Размытая, бесформенная тень отделилась от потолка и свалилась прямо в центр 'ядра', то есть основной штурмовой команды. Мгновение — и тень обрела форму, выпрямилась выше человеческого роста, с тихими щелчками — как крючья у автоматического гарпуна — распрямились верхние конечности. Создание, похожее одновременно на ужасную абстрактную скульптуру, огромного паука и грузового сервитора крутанулось на месте. Длинный зазубренный коготь легко, одним касанием скользнул по шее ближайшего савларца и от этого, на первый взгляд мягкого и небрежного движения наемник отлетел в сторону невесомой куклой. Коготь вспорол толстый брезент, армированный баллистическим волокном, плотный подворотничок и шею до самых позвонков.
Не теряя ни единого мгновения генокрад пригнулся, сложившись почти пополам, и вонзил два длинных шипа на нижней паре 'рук' в живот другого каторжника. С ужасающим хрипом тот запрокинул голову и махнул руками, выронив оружие. Генокрад, не выпуская жертву, подпрыгнул, вскинув верхнюю пару конечностей и уцепился за толстую вентиляционную трубу. На мгновение он повис, раскачиваясь, словно огромная обезьяна, схватившая нижними лапами большой бесформенный сверток. Полы плаща умирающего каторжника подметали решетчатый пол, алые капли частым градом лились на грязный металл. Затем тварь подтянулась выше и исчезла в сплетении труб и кабельных коробов. Вдогонку ей ударило несколько очередей, высекающих снопы искр из металла. Ударила струя пара, но на этом видимый эффект завершился. Партия началась со счета два — ноль в пользу культа, жестко и эффектно.
Второй генокрад скользнул откуда-то сбоку, просочился через узкий технический лаз, где, казалось, не пролезет даже ребенок. Он встал прямо перед здоровенным наемником и занес серповидные когти над головой, готовясь к сокрушительному удару. Красные глазки вращались в глубоких глазницах независимо друг от друга, как у морского зверя хамелеона с экваториальных рифов. Щелкали широкие челюсти, усаженные в несколько рядов непропорционально мелкими коническими зубами.
Патриарх выводка не мог выделить большие силы на то, чтобы отбить вторжение. Культ развивался очень медленно и осторожно, он должен был войти в полную силу лет через десять — пятнадцать по человеческому исчислению. Так что, столкнувшись с необходимостью действовать быстро и необратимо, вождю сейчас приходилось выбирать между мощностью Зова и боевой силой, готовой отразить нападение. На то и другое сразу членов культа просто не хватало. Посему патриарх рассчитывал, что демонстративно жестокая и устрашающая атака ошеломит противников, заставит дрогнуть. А чтобы гнать и добивать дезорганизованного, испуганного врага — не нужно много бойцов.