Гарнизон
Шрифт:
Определенно тот, кто придумал "хемоган" — распылитель едкого соединения на основе фтора, был безумен. Но при этом — гениален. Фторовая пушка сжигала и плавила хитиновую броню генокрадов, словно обычную ломкую пластмассу, а у савларцев таких орудий было три. Щедро распыляя дьявольскую смесь на все стороны, наемники прорвались в следующий зал, оставляя за собой ад термохимического распада.
Сейчас планетарный Комиссар острее обычного чувствовал свою увечность. Старые, кажется, десятилетия назад угасшие рефлексы просыпались, звали в бой. Требовали вести людей словом Императора и личным примером. Но сегодня обеспечивавшая существование калеки стальная клетка была обозом и обузой боевой группы. Оставалась знакомая, хоть и
Но савларцы не нуждались в слове Императора, вдохновлять их следовало на понятном им языке.
Размытая костистая тень промелькнула под потолком, генокрад мчался со скоростью бегущего человека, цепляясь за трубы и кабельные коробы. Он проскочил над головами каторжников, нацеливаясь на большую самоходную машину, где очевидно сидел человеческий вождь. Один миг — и многолапый враг прыгнул на самоход, длинные когти с лязгом врубились в края смотровой амбразуры. Суставчатые лапы — более сильные, нежели манипуляторы сервитора — напряглись, и генокрад вырвал с корнем врезанное прямо в металл бронестекло.
Комиссар увидел прямо перед собой страшную морду генокрада — назвать эту харю "лицом" не осмелился бы самый извращенный еретик — ксенофил. В следующее мгновение ближайший савларец, памятуя, что не будет нанимателя — не будет и "солнышка", махнул гирькой на тонкой, но прочной цепи. Снаряд был мал, но раскрученный по широкой дуге набрал внушительный импульс. Невероятным образом не задев никого из людей, шарик из свинца в стальной оплетке врезался в череп генокрада, смахнув того с комиссарского самохода. Чудовище крутанулось на скальном полу, покрытом горячими гильзами и земляной крошкой, и развалилось грудой смрадной плоти, расстрелянное в упор из двух пулеметов.
Еще один зал… Сколько сдохло врагов комиссар даже не пытался гадать. А вот его наемники уже полегли наполовину, и среди оставшихся не было ни одного, кто не оказался ранен. Самоход мерно топал, перешагивая трупы, расплющивая гильзы.
'Где-то здесь должен быть доступ к пультам насосной станции" — вспоминал калека инструкции Инженера — Археолога. — "Часть телеметрии с нее до сих пор идет. Поисковая партия Управления до люка не добралась из-за завалов. Станция — второго ряда резерва, так что усиленную группу поиска не посылали. Один из патрубков, по документам, не заглушен. Его клапан телеметрию не отдает, но, судя по потреблению электричества, должен быть исправен."
Несколько врагов бросились на головного хемоганщика, того самого Дрейка. То были обычные культисты, не боевые формы. Они почти походили на людей. Только несоразмерно большие, совершенно лысые головы выдавали не вполне человеческое происхождение. Нападавших положили из дробовиков, но, воспользовавшись заминкой, сбоку выскочил полноценный генокрад — боец. Прикрытие Дрейка он скосил сразу, будто дисками пилорамы. Белобрысый успел развернуться и щедро окатил шестилапую тварь из хемогана. Генокрад заверещал на жуткой надрывной ноте, переходящей в ультразвук, хитиновая броня начала плавиться и потекла по грудной пластине, открывая серо — черные мышцы с багровыми прожилками. Один глаз остался цел, дико вращаясь в изуродованной глазнице. Нижняя челюсть генокрада с тихим щелчком выдвинулась вперед и вниз, как пандус "Валькирии". Шипя, как паровая машина, облитая ледяной водой, тварь плюнула в ответ щедрой порцией едкой органической кислоты.
Савларец дико закричал, когда прорезиненный брезентовый плащ стал распадаться в клочья, открывая кислоте путь к бронежилету и плоти. Но не отступил, поливая противника фтором. Несколько мгновений продолжалась эта безумная дуэль. Камень под ногами загорелся от раствора хемогана и одновременно крошился в песок от разрушительной
И еще двадцать метров пройдено. Оставалось совсем немного.
Комиссар вспоминал указания Инженера — Археолога.
"После команды на открытие прометий пойдет в техническое помещение. Для начала следует проверить, открылся ли клапан. Указатель открытия — чисто механический, если в окошке красный сектор — закрыт полностью, если зеленый — открыт. Нам достаточно открытия на две трети. Схемы возможного ремонта прилагаются. Внимание! При открытии заблокированного клапана пойдет прометий под большим давлением! Далее убедиться, что прометий заполняет помещение хотя бы наполовину. Незначительные утечки не страшны, в случае серьезных утечек сбросьте в помещение пакеты с герметиком, больше все равно ничего не получится. Дальше закладывайте мельта — бомбы согласно приложенному плану. Заряд номер 1 разрушит перекрытие, попутно открыв пробоину в систему вентиляции. После этого заряд 2 подожжет прометий. Если все будет сделано по инструкции, пожар станет неостановим. Скорее всего его изолирует на границах дистрикта автоматическая пожарная система. Но центр Танбранда неизбежно выгорит дотла.'
— Великий Пахан сидит на золотой шконке! Он изувечен, тело Его измождено и покрыто ранами от рук Беспредельщика Хоруса! Но взгляд Его полон силы и несгибаемой воли, ибо дух Пахана питает мощь воровского намерения!
Комиссар импровизировал, изобретая на ходу новый культ поклонения Богу — Императору, понятный, близкий его израненной, поредевшей на три четверти пастве. И его слова находили отклик в душах каторжников.
— Он смотрит на нас, видит каждого! — повторяли они вслед за комиссаром. — И каждому отмерит грева или кандея по справедливости!
Вот и технический зал с клапанами. Точнее ворота, ведущие туда — солидные, прочные, без петель, уходящие в скрытые пазы. И закрытые намертво.
— Все, взрывать нечем, — сипло выдохнул кто-то из савларцев.
— В стороны, — с ледяным спокойствием приказал комиссар. — Головы ниже, братва!
Шагающая машина переступила суставчатыми лапами и опустилась на металлическое брюхо. Раскрылись заслонки на кормовой броне и над кабиной поднялась турель со спаркой пятиствольных пулеметов. Комиссар терпеть не мог многоствольных "мясокруток" с электроприводом, считая их уделом фигляров и показушников. Но специально для такого случая сделал исключение — шестое чувство и солидный опыт подсказали старому бойцу, что для последнего боя ему будет полезнее не надежность оружия, а запредельная плотность огня. Так и вышло.
На то, чтобы раскрутить сдвоенный агрегат понадобилось три четверти секунды. А дальше все, кто находился рядом с самоходом, оглохли. Десять стволов разогнанных до скорости паровых турбин, выли, словно миллион демонов Хаоса, выбрасывая ежесекундно сотни пуль. Это была старая марсианская турель Omnia Exterminatus, покрытая патиной многослойной гравировки, с системой дистанционного подрыва снарядов. Сталь встретилась со сталью, и массивные ворота не выдержали.
Искры летели во все стороны желтыми молниями, иззубренные клочья металла секли все вокруг. Не прекращая огонь, самоход комиссара привстал и двинулся вперед, раскачиваясь из стороны в сторону под напором отдачи пулеметов. Раскаленные до ярко — алого свечения стволы ревели, оставляя за машиной два сплошных латунных шлейфа дымящихся гильз.