Гарнизон
Шрифт:
Комиссар снова понизил тон.
— Танбранд пал, в нем еще остались отдельные анклавы, они могут продержаться довольно долго, как и мы. Но организованной обороны больше не существует. Некому истреблять расплодившихся орков и некому охранять от них сокровища Черного Города. В ближайшие месяцы начнется лютая поножовщина — мертвецы против зеленых.
— Слава Богу — Императору! — даже не глядя на священника можно было с легкостью понять, что он истово осенил себя аквилой. — Порождения Хаоса и ксеносы начнут истреблять друг друга, это славно и хорошо!
— Это… — комиссар сказал
Тамас сделал паузу, переводя дух. Священник Лино молчал.
— Неважно, сколько это займет времени, рано или поздно орки перебьют всех врагов. И не имеет значения, сколько они потеряют, все равно на место каждого убитого зеленого встанет новый! Но людей на планете не останется гораздо раньше, потому что как только орки доберутся до Танбранда, они будут драться с мертвецами и одновременно растаскивать, разбирать город на железо, еду и материалы. И очень скоро по материку начнут раскатывать уже не мелкие шайки, а банды в сотни и тысячи зеленых рыл, с трофейным оружием из наших арсеналов и технологичными шутами самих парней. База может отбиваться от небольших стай, но штурма мехбанды нам не выдержать.
— И что ты хочешь?
— Нам нужно бежать с планеты.
— Ты не только отступник, Тамас, ты трус и дезертир, — с преувеличенным спокойствием отметил Лино. — Жаль, я думал о тебе гораздо лучше.
— Не бросайся словами, чей смысл тебе непонятен, — сухо бросил в ответ Хаукон. — Ты не видел ни настоящей трусости, ни дезертирства. А я видел. И я отвечаю за две с лишним сотни живых людей, которые укрываются за стенами Волта. И говорю тебе — нам надо бежать с Ахерона. Пока нас не затоптали орки или не задавили чумные.
— Мы останемся и будем ждать помощи.
— Помощь не успеет! Даже если запрос пройдет все инстанции, пройдут годы, может быть десятилетия, прежде чем все шестеренки провернутся. У нас нет этих лет! Нужно бежать, выходить в систему, искать корабль, пока орки не начали строить свои — а они их построят! И очень быстро!
Комиссар успокоился так же быстро, как и вспыхнул, дальше он снова говорил спокойно и выдержанно:
— На базе немало снаряжения, но в космос с ним не выйти. Нужен корабль, хотя бы шлюпка. Ее надо найти или собрать самим. Значит придется путешествовать — на рыболовецкие станции, там субмарины, а это почти те же космические корабли по сложности, можно набрать запчастей. Может быть даже в Адальнорд, посмотреть, не остался ли там транспорт. Поэтому Волту нужна техника. А ты можешь
Священник молчал долго, так долго, что Холанну уже начало казаться — а не было ли все это лишь сном, видением уставшего мозга? Когда же Лино заговорил, голос его был тускл и необычно спокоен.
— Хаукон, тобой, быть может, движут благие побуждения… или ты сам себя в том убедил… неважно. Главное — все это не оправдание осквернению души, которое ты предлагаешь. Можешь поверить мне, а можешь не верить, тогда просто прими на веру — экзорцизм оскверненной Хаосом техники ужасен. И даже при удаче — пользование ею смертельно опасно, и не только для тела. Я не позволю, чтобы эта богомерзость вышла за пределы опечатанных священным серебром стен.
Голос Фация окреп, теперь священник не говорил, но скорее вещал, впав в экстаз обличения и пророчества.
— И лучше моей пастве умереть, чем испачкать душу прикосновением к мерзости! Потому что смерть есть забытье в любящих руках Бога — Императора, а Хаос — это вечное проклятие и бесконечные страдания, которые неизмеримо хуже смерти!
Настала пора комиссару задуматься.
— Я все сказал, — утомленно вымолвил священник. — Я ухожу.
— Остановись, — сказал Тамас, и Холанн невольно вздрогнул — столько ледяного дыхания смерти было в одном коротком слове разжалованного комиссара. Туэрка прижалась к Уве, вцепившись в его руку тонкими и на удивление сильными пальцами.
— Наш разговор не закончен, — проговорил Хаукон, с неприкрытой угрозой в голосе. Стало понятно, что время переговоров и уговоров закончено, комиссар намерен получить желаемое и станет добиваться своего любыми средствами. Уве невольно представил себя на месте священника и снова вздрогнул.
— Закончен, — сумрачно откликнулся Лино, но не было уверенности в его словах. — Или ты собираешься убить меня, отступник?
Если раньше слово "отступник" в устах Фация звучало с некоторой ноткой вопроса, то теперь — как обвинение. Констатация очевидного и не требующего доказательств.
— Только не надо этого надрыва, прямиком из писаний Экклезиархии, — хмыкнул Тамас. — Фаций, ты же не боевой поп и не святой, готовый принять мученичество за веру. А я не дикий хаосит, так что не разыгрывай "Драму об утерянной чистоте", тебе не идет.
Пауза.
— Я не собирался тебя убивать, насилие — это плохо, — почти елейно сообщил Хаукон. Уве тихо выдохнул, облегченно подумав, что все-таки конфликт идет к благополучному разрешению. Но следующая фраза вновь повергла его в безмерное удивление.
— Я сделаю нечто гораздо худшее. Для тебя, по крайней мере, пастырь!
Скрипнули подошвы — Хаукон сделал несколько шагов и, похоже, встал совсем рядом со священником.
— Я тебя и пальцем не трону, мой богобоязненный друг. Я просто сообщу всему Волту, каждому человеку внутри наших стен, что ты — именно ты, священник Экклезиархии Фаций Лино — подвергаешь их жизни невероятным опасностям. Что ты можешь им помочь, но не хочешь этого делать.
— Их вера крепка, ты только выставишь себя дураком и еретиком, — с грозной уверенностью откликнулся Фаций.