Гарнизон

Недозор Игорь Владимирович

— Ты лучше на цену посмотри, — хитро улыбнулся Стогов. — Это же надо: целой бутылкой «Столичной» пренебрег!

— Цена: пять рублей, тридцать копеек, — прочитал вслух Алексеич. — Точно! Ведь пол-литровая бутылка водки «Столичная» столько стоит в Союзе. А я-то думаю — что за цифры такие знакомые?

— Нет, мужики, вы все позабыли! — раздался голос явившегося на запах младшего лейтенанта Петренко. — «Столичная» стоит пять рублей сорок копеек. Это поллитровка «Русской» с «винтом» стоит пять тридцать. Приятного всем аппетита!

— Спасибо! — ответил за всех Бобров, передав припозднившемуся

к трапезе жестянку с похлебкой.

— Иваныч, а ты как всегда прав. Я точно вспомнил: бутылка «Русской» с «винтом», то есть с закручивающейся пробкой, стоит пять тридцать, а за пять двадцать она же продается с «бескозыркой», алюминиевой такой крышечкой с хвостиком, если забыл, — пояснил Стогов и демонстративно проглотил слюну. — В Союзе еще «Андроповка», помню, есть — за четыре семьдесят… А тут никакого разнообразия: или винище это местное — кислятина, или самогон по несусветной цене!

— Ты чего на самогон клевещешь?! — взъярился Вилкас. — Водка тоже разная бывает! Вон «Посольская» — дорогая сволочь, а из себя ничего особенного. Да и «Стрелецкая»… У нас в суворовском был преподаватель истории, майор Быков. Так он говорил, что после нее мерещится картина Сурикова «Утро стрелецкой казни»…

— Что-то вы сразу ударили тяжелой артиллерией, — решил продолжить тему Алексеич, сохранявший до сих пор молчание. — А «мулька», а «кишмишовка»? А мои бойцы еще приспособились из пшена гнать какую-то мутную гадость, наподобие кавказской «бузы»…

Акбар, равнодушный по понятным причинам к теме спиртного, облизываясь, провожал жадным взглядом каждый кусок и, опасаясь, что в этот раз ему ничего не перепадет, жалобно уставился на прапорщика.

— А собакам вообще обедать не положено! — объяснил псу Алексеич. — У них двухразовое питание. Тем более что некоторые особо прожорливые утром слопали столько каши, что неплохо бы им подумать и о диете. Иначе окончательно разожрутся и перестанут нести караульную службу!

От таких обидных слов Акбар демонстративно отвернулся и, увидев чужого бойца, по его мнению, слишком близко проходившего мимо «родного» БТР, накинулся на него с таким свирепым лаем, что парень — абориген, причем из горожан, а не степняков в их коротких куртках — от неожиданности шарахнулся в сторону. Лишь предварительно отойдя на приличное расстояние, боец витиевато выругался по адресу злого пса.

Все рассмеялись.

— Молодец, Акбар, отлично службу несешь! Ну, хватит, хватит… Фу, сказал! — Алексеич быстро утихомирил собаку.

Глеб украдкой протянул псу кусок лепешки, обмакнутый в похлебку. Хлеб мгновенно исчез в бездонной собачьей пасти, и Акбар занял прежнюю позу, говоря всем своим видом: «Какая такая лепешка? Не было никакой такой лепешки!» Но на всякий случай исподтишка пару раз взглянул на грозного прапорщика. Вроде бы пронесло — не заметил.

Только они закончили трапезу, как прозвучал приказ к выступлению. Вдоль колонны забегали бойцы, и вскоре тронулись.

Сердито рыкнув моторами, поехал и 075.

От сытости и плавного покачивания Боброва потянуло в сон.

В голову ничего больше не приходило. Может, это оттого, что вдруг нестерпимо захотелось приоткрыть завесу будущего и узнать, что ждет его через час, через день, через неделю?

Не приподнять, не заглянуть… Что

будет — покажет всемогущее время.

Сначала они долго без остановок ехали в колонне. Потом тщетно пытались найти причину поломки и отремонтироваться, жарясь на солнцепеке у самой дороги, по которой медленно тянулась колонна сводного отряда, нещадно пыля и обдавая клубами вонючего дыма, отдававшего кухонным чадом, и пугая тушканчиков и скальных хорей.

Из-за туч пыли, поднимаемой БТР, нормально поспать так и не удалось. Глеб пару раз залезал внутрь машины, но тут же выскакивал обратно — из-за жары и духоты находиться в чреве бронекоробки было просто невозможно.

Над горами висели столбы густого пушистого дыма. У местных это целое искусство — разжигать такие костры, дым от которых поднимается вверх и долго не развеивается ветром.

Им бы тоже невредно освоить его — ведь рано или поздно радиостанции сдохнут.

Солнце, совершая свой вечный круг по небосводу, уже встало, но его лучи еще не заглянули в глубокое ущелье, где по широкой тропе, которую только с большой натяжкой можно было назвать дорогой, уже добрый час размеренным шагом продвигались подразделения рейдовой группы.

Поездка на броне оказалась не такой долгой, как представлялось раньше.

Продвигаться приходилось по ровным участкам, и Бобров все чаще и чаще осматривал прилегающие скалы. Его беспокоило то, что уже довольно длительное время он, бросая взгляд то вправо, то влево, не мог найти подходящий путь для машин.

«Ладно, нечего паниковать! — успокаивал сам себя. — До выхода из ущелья еще метров триста, а там оно расширяется, да и склоны не такие крутые».

Перед операцией он долго сидел над картой, составленной по купеческим схемам и записям, и теперь более-менее четко представлял себе, на каком участке маршрута они находятся.

Слева от дороги или, если точнее, караванного пути, по которому планировалось дальнейшее продвижение, змеилась, бурлила и шумела неширокая горная речка.

На карте местами она обозначалась прерывистой голубой линией, как пересыхающая, и никак не называлась. Ближайший берег ее был обрывистым, и расстояние до воды составляло около трех-четырех метров.

«Интересно, а каким образом мы будем переправляться? — возникла в голове у Глеба мысль. — Здесь этот поток еще довольно широк, но вполне можно найти участок, где, прыгая по камням, есть возможность перебраться на противоположный берег. Впереди долина. Река, скорее всего, там станет шире, но это еще не значит, что течение будет не таким бурным».

Карта не обманула. Через некоторое время дорога с рекой круто повернули вправо, и глазам открылся довольно красивый пейзаж.

Ущелье расширилось, образуя небольшую долину. Дорога ушла влево и, образуя плавную дугу вдоль подножия невысокой горы, снова встречалась со своей спутницей-рекой у небольшого кишлака, приютившегося на скале у самого входа в новое ущелье.

Склон горы, у которой проходила дорога, был довольно покатым и весь порос деревьями вперемешку с кустарником. Иногда встречались небольшие террасы, на которых при желании можно было залечь и вести огонь по проходящей внизу караванной тропе. Взгляд невольно фиксировал подобные участки.