Гарольд Дурсль
Шрифт:
– Не знаю. Вчера посадил мимбулус мимбельтонию, а сегодня нашел это. Посмотрел по справочникам, вроде он должен быть из семейства Wolfsmilchgew"achse, но подозрительно мне как-то.
Цветочек уныло свесил бутон. Гарри еще раз погладил растение и вынес решение:
– Ты это… Пока его не выпалывай. Горшок под твою Моветонию я найду, если надо.
– Невилл замотал головой, предупреждая, что горшок найдет самостоятельно. И Гарри продолжил: - Только поставь это подальше от кровати. Мало ли. А там посмотрим. Он, вроде безобидный.
– Цветочек быстро-быстро закивал бутоном, всем
Разобравшись с растением, Гарри решительно отставил его в сторону и, придвинувшись к Невиллу, таинственным шепотом начал:
– А знаешь, с кем я только что познакомился?
– и, не дожидаясь предположений, выпалил: - С гигантской гадюкой! Вот такой огромной!
– он развел руки во всю ширь. Немного помолчал, ехидно выжидая предсказуемого испуга на лице Невилла, и убийственно закончил: - И это только челюсти.
– Невилл потянул на себя одеяло и горшок с дрожащей зеленью.
Гарри обратил внимание на явный испуг травинки и сурово сдвинул брови:
– Кажется, оно разумное.
Гигантский гад был забыт. Следующие полчаса жизни Гарри были убиты на лекцию о псевдоразумных растениях - эмпатарах, улавливающих эмоциональное состояние окружающих. Невилл рассуждал о том, к какой группе относится эта прелесть - детекторам или вторичным паразитарам. Для выяснения этой животрепещущей проблемы он совал горшок Гарри и пугал его, рассказывал слезоточивые истории и анекдоты. К концу сеанса росточек свернулся калачиком и прикрылся листочками. Только эта жалкая поза заставила Невилла прекратить экзекуцию. Несчастный был полит водой комнатной температуры, опрыскан зельем от тли - «Какая тля, Невилл? Март на дворе!» - и подбодрен капелькой удобрения.
Возвращаться к теме гадюки уже не хотелось, и Гарри перебрался на свою кровать. Спать хотелось немилосердно. Горшок с растением был поставлен на самое лучшее в комнате место - на подоконнике у кровати Рона.
Утром за завтраком Гарри вел себя как Симус в период сенсаций. Он вскакивал с места, махал рукой Драко и строил многозначительные мины. Но встретились они только на третьей паре - астрономии. Рассказ о вчерашнем знакомце заставил Драко тоненько застонать и прикрыть лицо руками. У Блейза подозрительно блеснули глаза, и он, стараясь не выдавать заинтересованности, протянул:
– Как, ты говоришь, он назвался?
– Регулус, - повторил Гарри и придержал за плечи пошатнувшегося Драко.
– А что?
Ответил Драко:
– Поттер, ты идиот?
– Нет, - Гарри немного растерялся: он не понял такой реакции.
– А что такого?
– Ничего особенного, - невинным тоном проворковал Блейз, толкая Драко локтем.
– Змея такая… большая… вот.
– Василиском зовется, - мрачно закончил Драко.
– Только такой придурок, как ты, мог поговорить с ним и остаться в живых. Куда ты обещал его отвести? Надеюсь, не к нам в поместье? Этого папа не переживет.
Блейз заржал, получил минус пять баллов и эссе на тему «Почему на уроке надо учиться, а не разговаривать». До конца урока они послушно записывали, высчитывали и молчали. Только Блейз временами начинал давиться истеричным хихиканьем.
Гарри обижено
– Так куда ты согласился проводить василиска?
– Понятия не имею, - честно ответил Гарри.
– Но точно не к вам. Он что-то говорил о пустыне, где сможет согреться. За грань. Вот куда.
Блейз отложил вилку. На его лице появилось горестное выражение разочарования и зависти. Драко прикусил губу. Сайф пожал плечами и пробормотал что-то вроде: «Все там будем».
– Та-ак, - Гарри подобрался.
– Чего я снова не знаю?
– Василиск умирать собрался, - траурным голосом сообщил Блейз.
– И попросил тебя посидеть с ним, пока его душа не покинет тело. Это такая честь...
– Ответственность, - поправил его Сайф.
– А если этот клоун еще попытается убедить тебя в возможности получить вознаграждение, то дай ему в нос. Да, иногда тебе оставляют подарок. Но чаще всего это долг чести - проводить за грань. Никто не должен умирать в одиночестве.
Драко поднял голову, в его затуманившихся глазах почти зримо мелькали цифры.
– Клыки, четыре, не меньше сорока тысяч галеонов. Шкура… даже представить не могу, ядовитые железы… Яд!!! Да, Лестрейндж, если около миллиона галеонов входят в понятие «долг чести», то я согласен и с василиском поцеловаться.
– А что, мне надо будет с ним целоваться?
На этот раз первым засмеялся Малфой. После того, как все отхохотали, Гарри гордо заявил, что больше им и слова не скажет, и чешуйки не подарит. Пусть сами себе василисков ищут и знакомятся. И точно обиделся. Он стоически не отвечал на нытье Блейза. Делал вид, что совершенно не замечает, как Драко изображает его горячий поцелуй с гигантским садовым шлангом. И, самое главное, совершенно не слышал рассуждений Сайфа о возможности закалить меч или кинжал в крови василиска. Не будет он в живого тыкать ножом.
Поэтому вечером он не пошел в библиотеку, а дождавшись, пока Большой Зал опустеет, прокрался на галерею.
– Регулус-с-с! Регулус-с-с! Вернис-с-сь.
Змей не появлялся. То ли не слышал, то ли еще что. И Гарри стало ужасно жаль себя. Он забился в угол, сел на пол и обнял колени. Мрачный полумрак галереи идеально подходил для одиночества и плохого настроения. В голове постоянно мелькали обрывки событий: Невилл, которому дохлый цветочек дороже друга; Драко и Блейз, готовые осмеять его при каждом удобном случае. А еще Сайф, который все знает и все умеет. Гарри шмыгнул носом. Приближающиеся слезы уже заявили о себе пощипыванием в повлажневшем носу.