Гарон
Шрифт:
— Сначала всем, потом себе? — эльф с пониманьем улыбнулся.
— Единомышленник. Ценю! Мы славно поработали над взаимопониманьем, — в ответ и Яна улыбнулась.
— Говорить мы можем долго, но предлагаю все-таки идти.
— Всего лишь пять минут покоя. Тебя так тянет точку во всей истории поставить?
— До точки, Яна, далеко.
— Я так не считаю. Ад проказлив, а в городе гаронов тем более покоя ждать не стоит. Каждую минуту будь готов расстаться с жизнью. Хотя, ты прав, пора. И я готова. Давай-ка задницы гаронам надерем
— Боевое настроение?
— Да, я хочу вернуться и посмотреть в глаза Аморисорна, и стать его инфарктом!
— Не нужно агрессивности, здесь ее хватает.
— Прости, ты можешь проглотить то, что тебя за пешку приняли и на смерть послали, а я же не настолько благородна, чтоб всем прощать издевательства надо мной и сестрой. Я поседела здесь и постарела лет на двадцать. Я жить теперь не знаю как, когда вернусь. Про Алю промолчу. Понятия не имею, что с ней, но ясно, только посмотри вокруг, что психиатр ни одной мне пригодится.
— Не нужно осуждать других, не зная всех аспектов дела.
— Ты защищаешь своего крестного или Геустиса? А мне не жалко ни того и ни другого, я б с удовольствием придумала бы им какой-нибудь кошмар.
— Мстительность отвратна.
— С точки зрения кого? Тебя? А ты тут ни причем…
— Извините, — послышалось невдалеке. Яна обернулась, эльф насторожился — к ним подошла миловидная полненькая женщина. — Вы громко говорили, и я невольно услышала о чем. Могу вам предложить услуги мага…
— Еще одного? — усмехнулась Яна.
— Он вам поможет отомстить. Живет недалеко. В том доме — прямо. Зовут Контумелий.
— Как? — переспросил Авилорн.
— Благодарю, пожалуй, мы заглянем. Спасибо, — сказала девушка.
— Не за что, — улыбнулась доброхотка и в ночь ушла.
— Не вздумай, Яна.
— Это почему?
— Контумелий. Ты вдумайся.
— Ну, не повезло, не очень имя, но согласись лучше, чем у пантеры, как ее? Дзамурачантапра.
— Дзамуранчахтачантра
— Я и говорю.
— Нет, ты не понимаешь. Контумелия на нашем языке — обида. Не громкое ли имя у мага? Не западня ли это? Да и зачем, кому, за что тебе захотелось отомстить? Ты делаешь ошибку, Яна.
— Я сама решу. Ты, конечно, вправе молча снести любое оскорбление, угрозу жизни проглотить и, умирая, всех врагов благословить, а я другая. Мне нужна не месть, а справедливость. Мне сделали специально больно, меня подвергли испытанью, сломали жизнь, по сути — и простить? Ты шутишь! Я еще не видела Альбину, не знаю как она, а то ведь за такие шутки и головы лишиться можно. Ничего себе юмор у вашего руководства!
— Ты не права. Обида разлагает сердце, отравляет кровь и, прежде всего, губит тебя, а не того на кого обижена. Да и в чем обида?
— В чем?! По полочкам, по пунктам разложить? Ты издеваешься, — качнула
— Я, а не ты. И в том моя вина, а не твоя и уж, тем более, не Аморисорна. И в ад он нас не гнал.
— Да, — криво усмехнулась Яна. — Он просто выбора не дал.
— Неправда. Ты могла остаться, а значит я.
— А Аля погибай?!
— Не обязательно.
— Альтруист. Почти святой!
Яна так разошлась, что не заметила прохожего и нечаянно толкнула его.
— Извините, — бросила и услышала злобное:
— Нечего толкаться! — мужчина бросил в нее красный шар похожий на шаровую молнию. Эльф успел прижать девушку к стене, и `подарок' прохожего просвистел мимо, упал на мостовую и взорвался.
— Что это было? — прошептала Яна, спрашивая Авилорна. Она не понимала, как можно за какую-то случайность, ерунду, желать человеку смерти.
— Пример обиды, — глухо ответил эльф.
— Он параноик, — посмотрела в спину еле виднеющегося в темноте мужчины, который шел дальше, позабыв об инциденте.
— Кто знает. По-моему, это знак, пример тебе какой нелепой может быть обида.
— Чушь, он просто ненормален, — неуверенно парировала Яна, осторожно обходя яму в мостовой оставленную шаром. — А мы бы ничего себе взлетели, взбрыкнули бы частями тел.
— Да. Не передумала, идем к Контумелию?
— Э-э…
— Здравая мысль.
— Я еще и слова не сказала.
— Подумала.
— Ты обещал не читать мои мысли!
— Я не читал, послушал ощущенья.
— Неважно, ладно. У меня дельное предложение — давай выбираться из города, уж больно атмосфера неоднозначна.
— Еще у указателя я был согласен.
Они ускорили шаг, стремясь покинуть негостеприимный город. Вокруг, то слева, то справа, то за спиной, то впереди, слышались настораживающие звуки: визг, хохот, драки, ругань.
— Здесь весело, — с сарказмом усмехнулась Яна, проследя взглядом за пробежавшим мимо них мужчиной с факелом. Он кинул его в окно второго этажа и скрылся в подворотни. Следом поднялся крик. Из окна выглянул дородный мужичек, два парня, девушка и женщина в папильотках. Они увидели прохожих и, вместо того, чтоб тушить пожар закричали им в спины, угрожая расправой. А через пару минут они уже бежали за путниками.
— Все как всегда. Сначала ищем ответ на вопрос: кто виноват, а что делать, зависит уже от ответа на первый вопрос. Остановимся и объяснимся? — спросила Яна. Авилорн толкнул ее в подворотню и прибавил ходу:
— Не думаю.
— Я тоже. Просто так спросила!
— Беги!
Они начали петлять по улочкам — семейство погорельцев не отставало. Над головами беглецов что-то ухнуло.
— Гароны!
Их было трое, на своих летучих конях, с мечами на изготовке.
— Мама! — воскликнула Яна. — Вляпались!