Гасильщик

Дышев Сергей

Настя взяла меню, стала перелистывать.

Вновь беззвучно появился официант.

– Бутылку красного вина, – попросил Савушкин. – Сухого. Марочного.

– И какой-нибудь легкий салат, – добавила Настя.

– Два салата и сыр, – уточнил Савушкин.

Официант поклонился и вышел.

– Тебе, наверное, интересно, что нового в деле пропавшей Марии Лихолетовой?

– Да. Как понятая я все же надеюсь на доступ к информации.

– Ладно, раз обещал… Маленькая сенсация, но не для печати… Шесть лет назад Маша снималась в сериале «Криминальные

истории». Знаешь, по телевизору гонят?

– Знаю.

– Фильм назывался «Девочка на цепи». Фильм о похищении детей с целью выкупа. Маша сыграла в нем реконструкцию событий. В подвале, на цепи, с гримом и всеми ужасами.

– Представляю, какую психологическую травму ей пришлось пережить.

– Самое ужасное было после премьеры, – продолжил Савушкин. – Девчонку буквально затравили одноклассники. Кто-то придумал ей кличку «болонка на цепи», а один дебил, когда она приходила, становился на четвереньки и лаял.

– И представить страшно…

Настя ужаснулась.

– И вот, Настя, спустя шесть лет кому-то пришла идея сделать ремейк фильма. Если, конечно, труженики метлы и лопаты все это не присочинили. Впрочем, на кого на кого, а на твоих коллег-сочинителей они уж совсем не похожи.

Официант принес салаты, сыр, налил вино в фужеры и, пожелав приятного вечера, тихо удалился.

– За встречу? – предложила Настя.

Савушкин вздохнул:

– Да, Настя, и очень долгожданную.

Похвалив вино, Настя спросила:

– Это мачеха заставила ее сниматься в этом киношедевре?

– Вне сомнений. Можно представить, каково ей пришлось после смерти отца.

– А ты знаешь, отчего он умер?

– Кажется, острая сердечная недостаточность.

– А какая специальность у Варвары, знаешь? – спросила Настя.

– Кардиолог…

Настя кивнула.

– А умер ее отец, знаешь, где? – И, выдержав паузу, ответила: – По пути в районную больницу… И это мужик, который, по отзывам друзей и родственников, никогда не жаловался на здоровье.

– Черная вдова? – усмехнулся Савушкин.

– Ты попал в точку… – мрачно похвалила Настя. – Я наводила справки. Есть препараты, которые в сочетании, например, даже с небольшими дозами алкоголя вызывают острую сердечную недостаточность. Любой кардиолог назовет тебе эти дьявольские таблетки. А своевременно не оказанная медицинская помощь приводит к гарантированному летальному исходу… Отец Маши – Олег Лихолетов – умер в день своего рождения. Человек малопьющий в этот день гарантированно должен был выпить хоть пару рюмок спиртного. И выпил…

– Откуда ты все это знаешь? – Савушкин отложил вилку.

– Четыре года назад я проводила собственное расследование. – Настя взяла фужер с вином и, посмотрев на свет, оценила его багрянец. – У меня было несколько материалов по «черным риелторам». У тебя, наверное, тоже были такие дела: исчезали хозяева квартир, вместо них заселялись новые.

– Было несколько дел, – кивнул Савушкин. – Банда в восемь человек, всех посадили. Трое хозяев квартир до сих пор без вести.

– А я работала в соседнем

районе по заданию одной серьезной газеты. Раздобыла списки проданных за последние годы квартир. И решила установить, живы ли прежние владельцы? Каторжный труд, скажу тебе! Выезжала в заброшенные деревни, где опустившимся старикам давали с мизерной до-платой развалюхи – в обмен на их весьма приличные городские квартиры. И вот наткнулась на эту Варвару Шпонку. Восемь лет назад она по завещанию получила четырехкомнатную квартиру, принадлежавшую отцу и матери ее мужа Василия Лаптева. Он скоропостижно умер девять лет назад. Угадай причину смерти.

– Та же?

– Да – острая сердечная недостаточность. У меня буквально волосы дыбом встали, когда я узнала, что с интервалом в полгода умирает свекор, а через три месяца – свекровь. Инфаркт, ишемическая болезнь… Со стариками – было проще. Заставила их написать на свое имя завещание. И она завладевает элитной квартирой, как сейчас помню, на улице Пионерской. Хотя на квартиру мог претендовать и их старший сын. Но не стал. Я встречалась с ним. Пожилой уже человек. Варвара, оказывается, сказала ему: «Смотри, чтоб никаких поползновений на квартиру. А то сдохнешь от инфаркта!»

– И кто сейчас в этой квартире живет? – спросил Савушкин.

– Ее сын от самого первого брака. Ему около 20 лет. До этого он жил у своего отца.

– А этот-то первый муж жив?

– Жив… Обитает в коммуналке…

– Не женщина, а просто вампир, – хмыкнул Савушкин. – Но вот зачем ей надо было устраивать такой спектакль в подвале?

– Смерть от инфаркта 19-летней девушки вызвала бы тучу подозрений, – пояснила Настя.

– Ты права, – согласился Савушкин. – Поэтому она и организует этот кровавый ремейк, уже по-взрослому. Смерть девушки всех потрясает. Под подозрение попадают практически все, кто видел, делал этот фильм и знал Машу: начиная от съемочной группы, кончая садистами-одноклассниками и соседями.

– Вот, все вроде бы склеивается, кроме одного нюанса. – Настя сделала эффектную паузу. – Мы не знаем, где Маша: живая, полуживая или мертвая. Всю правду знает только Маша. Или убийцы…

– Ты сохранила документы расследования по квартире на Пионерской?

– Да, они у меня в редакции. Завтра можешь заехать и забрать.

Настя и Никита молча допили вино. Савушкин призадумался. Вспомнил про время, попросил расчет.

– Спасибо за ужин, – поблагодарила Настя.

– Спасибо и тебе, – Савушкин погладил Настю по руке. – С тобой так уютно…

По пути к выходу Савушкин опрометчиво достал телефон и тут же увидел массу не отвеченных вызовов. Пришлось наскоро просмотреть их.

– Ждут? – поинтересовалась Настя.

– Подождут, – отмахнулся Савушкин.

Молча сели в машину. Савушкин позабыл открыть ей дверцу: устал. Настя села рядом. Не проехали и ста метров, как Настя потребовала:

– Останови здесь, я дальше пешком пройду, воздухом подышу.

Давай подвезу тебя к подъезду, – стал не очень уверенно настаивать Савушкин.