Гасильщик
Шрифт:
– Господа, я хочу вам сообщить чрезвычайно неприятное известие: меня отстранили от розыска Маши Лихолетовой! – объявил он.
– За что? – спросил Белозеров.
– За хулиганские действия, сопряженные с проникновением в квартиру гражданки Шпонки с использованием служебного положения.
Белозеров округлил глаза:
– Ты что – изнасиловал этого монстра?!
– Нет… – подпустив разочарования, ответил Савушкин. – Я всего лишь покормил хашем ее сожителя.
– Как это? – вновь спросил Белозеров.
– Надел кастрюлю с этой баландой ему на голову. И, кстати, смягчающее обстоятельство,
Кошкин и Ряхин переглянулись и заржали.
– Дурак ты! – покачал головой Белозеров. – Тебя что – переклинило? Теперь они такой вой подымут…
– А хочешь узнать, почему опера Савушкина переклинило? – жестко заговорил Никита.
– Ну?
– Позапрошлым вечером Курбан жестоко избил Настю Иванову, да, понятую в нашем деле. Лицо разбил, ладони в крови… Поджидал ее у дома, нацепил чулок на морду, думал, не узнает… Митрич, гости солнечных стран бьют наших женщин. Когда хотят – и за что хотят… А нам что – сопли друг другу подтирать?
– Ты правильно сделал, Никита Алексеевич! Мочить их надо! – поддержал Кошкин.
– Как говорил президент Путин – в сортире! – добавил Ряхин.
– Ладно… – хмуро подвел итог Белозеров. – По факту разбойного нападения на Иванову возбудим уголовное дело… Ряхин, кстати, где кассета с фильмом «Девочка на цепи»? Я когда давал поручение?
– На телеканале требуют официальное письмо от Генеральной прокуратуры на имя генерального директора… – развел руками Ряхин.
– Не утомляйте бумагу! Вот вам кассета!
Савушкин вытащил из цветастого пакета и кинул на стол бытовую кассету с надписью на корешке: «Девочка на цепи».
– Как это тебе удалось? – без эмоций поинтересовался Белозеров.
– По системе майора Савушкина, главный постулат которой: «В угрозыске знают все!» Мне вручил ее наш общий знакомый Рома. С чувством глубокой благодарности.
– Ну, рассказывай, раз так, – выразил общий интерес Белозеров.
– Ну, что, подъехал я к дому Романа, – начал рассказывать Савушкин. – Набрал Ромкин телефон. Здорово, говорю, это Никита, убойный отдел… И комментирую с элементами импровизации: вижу, вижу, говорю, как вытягивается твое лицо, а губы беззвучно шепчут ругательство… Так что, давай, не хами даже в мыслях, а спустись на улицу, потолковать надо. Ну, значит, выбегает Ромка из подъезда, в одежке не по последней моде. Цепляет очки, вытирает пот, идет ко мне. Говорит: «Что-то ты зачастил, командир…» А я ему: «Я ненадолго. Вынеси мне, – прошу его, – твою любимую кассету из "Криминальных историй", посмотреть хочу». Он «дурку» включил: «Какую?» – «Девочка на цепи», – поясняю. «Откуда?!» «Оттуда, – говорю задушевно, – вот у меня ордер на обыск, найдем ее, и будешь блеять, почему ты прячешь эту кассету…» Тут он и поплыл: «Ну-у, я поищу, конечно, может, и есть». Пошел домой. А я его еще предупредил, чтоб не вздумал выбросить кассету в мусоропровод. Это усугубит… Через три с половиной секунды эта кассета была у меня.
– Круто! – восхищенно отреагировал Андрей.
– Система, – оценил Кошкин.
А Белозеров поинтересовался:
– Что-то я не помню, чтоб ты получал ордер на обыск.
– Система Савушкина
– Неформального? – покачал головой Белозеров. – Это так мы теперь называем? Ладно… Кошкин, включай кино!
Кошкин включил видеомагнитофон. На экране появился подвал. Яркий свет фонаря высветил в углу девочку лет 12, с синяками, ссадинами, одетую в короткое платье в горошек. Она сидела на покрывале, поджав коленки.
– Маша! – сказал Кошкин, хотя всем было и так ясно.
На левой руке пленницы была надета фактурная цепь, замкнутая огромным навесным замком. Второй конец цепи киносъемщики прицепили к металлической балке на потолке, замкнутым в изощренном кураже миниатюрным замочком…
В кадр вошел мужчина в пурпурном балахоне и колпаке, с плеткой в руке. Он приблизился к девочке и неожиданно резко взмахнул ею перед лицом узницы. Девочка инстинктивно сжалась и прикрыла лицо руками. Второй удар плеткой был настоящим. Ремешки плетки скользнули по рукам Маши.
Внизу экрана бегущая строка предостерегла: «Этот фильм не рекомендуется для просмотра несовершеннолетними».
– Не бей меня! – взвизгнула девочка.
– Ты будешь сидеть на цепи, пока мне твой папа не заплатит выкуп, – утробным голосом заговорил истязатель. – Говори в камеру, маленькая дрянь!
– Папочка, миленький, спаси меня, – всхлипывая, стала умолять девочка. – Пожалуйста, отдай им эти деньги. Они хотят меня убить!
– Жалостливей, обезьяна! – уйдя за кадр, приказал мужчина.
– Папочка!! Они меня кормят одним хлебом и водой, они меня изнасиловали! Папочка, спаси меня, мне здесь очень плохо, папочка!! Я сижу в подвале, меня крысы кусают, есть вообще не дают, пожалуйста, забери меня, папонька, отдай им эти деньги! Они меня убить хотят. Врачи приходили, брали анализы и сказали, что у меня все органы здоровые и если они договорятся, они меня убьют и продадут мои органы. Пожалуйста, забери меня, папонька, забери меня отсюда…
Девочка забилась в рыданиях.
Савушкин взял пульт со стола, нажал на стоп-кадр.
– Все, хватит!
Маша застыла в кадре с гримасой страха.
Все молчали под впечатлением от увиденного.
– Жуть… – оценил Белозеров.
– Такое кино и взрослым смотреть тошно… – Кошкин потянулся к сигаретам. – А это признание в изнасиловании… Для двенадцатилетней девчонки – кошмар…
Савушкин встал, распахнул настежь окно.
– Да, одноклассники потешились… Стая злобных щенков, которым показали жертву… Бедный ребенок, что ей пришлось пережить…
– Покажи, кто там авторы? – попросил Белозеров.
Савушкин прокрутил фильм до финальных титров. На экране вспыхнули титры:
Автор сценария Петр Грош-Ценаев
Режиссер-постановщик Юлиана Самобрехова
Оператор Саврас Божемой
Монтаж Михаил Хламов
Директор фильма Евгения Царапкина
Мастер света Сергей Огарев
Все права ОЛЛ РАЙТС
Телекомпания RESURSS – Лiмитэд
Прочитав титры, Савушкин хмыкнул:
– Знакомые все лица!
– Ты их знаешь? – спросил Белозеров.
– Знаю. Позавчера эта кинобанда у меня дома кино про тещу и жену снимала.