Гатчина

Керенский Александр Федорович

Что же касается меня лично и моего юного ад'ютанта, который и в этот час решительно отказался покинуть меня, то свою судьбу мы разрешили очень просто. Мы остаёмся здесь в этих комнатах но живыми предателям не сдадимся.

Вот и всё. Пока ворвавшаяся банда матросов с казаками будет искать нас в первых комнатах, мы успеем покончить свои расчёты с жизнью, запершись в

самой дальней. Тогда, утром 1-го ноября 1917 г. это решение казалось таким простым, логичным и неизбежным… Время шло. Мы ждали. Внизу торговались. Вдруг, в третьем часу дня, вбегает тот самый солдат, который утром принёс нам весть о Дыбенко. На нём лица не было. Торг состоялся, – об'явил он. Казаки купили свою свободу и право с оружием в руках вернуться домой всего только за одну человеческую голову. Для исполнения принятого решения, т. – е. для моего ареста и выдачи большевикам, вчерашние враги по дружески выбрали смешанную комиссию. Каждую минуту матросы и казаки могли ворваться….

Какова была роль в этом деле самого Краснова?

В архиве ставки верховного главнокомандующего должен храниться краткий и красноречивый ответ на этот вопрос. 1-го ноября ген. Духонин получил от Краснова телеграмму: «Приказал арестовать главковерха; он успел скрыться» [1] . Те, кто видели тогда ген. Духонина, рассказывают, – что он, получив эту телеграмму, был уверен в том, что приказ об аресте был вызван моим намерением сговориться с большевиками…

Соглашение казаков с матросами, казалось, решало вопрос окончательно и делало моё положение безвыходным. Но… случилось поистине чудо.

1

Не могу не привести здесь небольшой выдержки из воспоминаний ген. Краснова в 1 т. Арх. Русской Революции (стр. 173—174):

«Я пошёл к Керенскому. Я застал его смертельно бледным в дальней комнате его квартиры. Я рассказал ему, что настало время, когда ему надо уйти. Двор был полон матросами и казаками, но дворец имел и другие? (А. К.) выходы. Я указал

на то, что часовые стоят только у парадного хода. – Как не велика вина Ваша перед Россией, – сказал я, но я не считаю себя в праве судить Вас. За полчаса времени я Вам ручаюсь. Выйдя от К. я, через надёжных казаков, устроил так, что караул долго не могли собрать. Когда он явился и пошёл осматривать помещение, К-го не было Он бежал. Казаки кинулись ко мне» и т. д.

Всё это был сплошной вздор и вымысел.

Не говоря уже о телеграмме в ставку, автора этой легенды головой выдают «другие выходы», которых в действительности не было, за исключением тайника, о котором никто не знал и которым днём воспользоваться было невозможно.

Я не считаю ещё себя вправе подробно рассказать мой уход из Гатчинского Дворца. Большевики ещё у власти – люди ещё живы…

Я ушёл из Дворца за 10 минут до того, как предатели ворвались в мои комнаты. Я ушёл, не зная ещё за минуту, что пойду. Пошёл нелепо переодетый под носом у врагов и предателей. Я ещё шёл по улицам Гатчины, когда началось преследование. Шёл вместе с теми, кто меня спас, но кого я никогда раньше не знал и видел в первый раз в жизни. В эти минуты они проявили выдержку, смелость и самоотвержение незабываемые.

Мои спутники, оставшиеся во Дворце, все спаслись. Одни просто в суматохе, другие вечером потайным ходом – все ушли благополучно из слишком гостеприимного дворца…

Когда на автомобиле я мчался по шоссе к Луге, оттуда к Гатчине подходили поезда с долгожданной нами пехотой… судьба умеет иногда хорошо шутить.

Так блестяще была выполнена первая часть хитро-задуманного стратегического плана «патриотической» реакции. Руками большевиков Временное Правительство свергнуто и ненавистный человек больше не у власти. Оставалось осуществить вторую, главную часть – в три недели справиться с большевиками и установить в России здоровую, национальную, а главное, сильную власть…

Эти три недели тянутся слишком долго.

А. Керенский.