Гаунтлгрим

Сальваторе Роберт Энтони

Баррабус бегло осмотрелся, раздумывая, как проберется в дом. Он понимал, почему Херцго Алегни захотел послать именно его, но тут убийце пришло в голову, что тифлинг, вполне вероятно, мог рассчитывать на провал.

С такими мыслями Баррабус продвинулся к дворцу, но предельно осторожно. Он не доставит Алегни удовольствия видеть себя мертвым.

Убийца скользнул вверх по стене и оглядел пространство внутреннего двора, отметив только один патруль — пару стражников, каждый из которых вел на поводке огромную свирепую собаку.

— Прекрасно, —

почти беззвучно прошептал Серый.

Вернувшись к стене, он обошел огороженную территорию несколько раз и нашел всего один возможный путь. Одно из деревьев свесило свои ветви через ограду имения Хьюго Бабриса, но, чтобы попасть с дерева в дом, придется совершить длинный прыжок на край охраняемого балкона второго этажа.

И вновь Баррабус подумал, что сейчас самое время вернуться и поговорить с Херцго Алегни.

А еще он подумал, что тифлингу было бы гораздо легче взобраться по стене на дерево, вплоть до самых высоких ветвей. Убийца выжидал, запоминая маршруты движения охраны и выжидая удобный момент. Это казалось отчаянным, даже смешным, но это был единственный путь.

Он пробежал по ветке и прыгнул, приземляясь на краю балкона второго этажа, огибавшего угол здания. И мгновенно Серый совершил сальто назад, повиснув на руках под балконом, когда часовой появился из-за поворота. Баррабус сжался в пружину и, когда стражник прошел обратно, перекинул себя через перила, поднялся по стене на следующий балкон и так далее, пока не уселся на узкий карниз мансарды.

Убийца сунул руку в «пустой» мешочек, который на самом деле содержал в себе небольшой межуровневый карман, и достал присоску, которую прилепил к стеклу. Затем Баррабус продел в крепление на ней веревку и извлек из одного из своих колец жесткий штырь с алмазным наконечником.

Баррабус начал чертить круг на окне при помощи алмазного острия, которое с каждым поворотом все глубже вгрызалось в стекло. Он работал сосредоточенно, прячась каждый раз, когда внизу проходила стража. Прошло много, очень много ударов сердца, прежде чем убийца смог аккуратно вынуть стеклянный круг при помощи вакуумных присосок. Он выдавил его внутрь комнаты, аккуратно опустил на пол и приготовился проникнуть в помещение, предварительно осмотрев комнату и убедившись, что она пуста. Баррабус зацепился пальцами за верхнюю часть оконной рамы, подтянулся и осторожно просунул ноги в отверстие.

Он качнулся назад — ноги почти вышли из отверстия, — а затем рванулся вперед с такой силой, что инерция мгновенно внесла убийцу в помещение. При этом он не коснулся краев отверстия и не издал ни единого звука.

Баррабус был уверен, что веселье только начинается, — ведь Хьюго Бабрис наверняка держал множество стражников и внутри здания. Тело убийцы становилось тонким и прозрачным, словно он был призраком — бесплотным, тихим и невидимым. Да, он был лучшим, поэтому-то Херцго Алегни и вызвал его.

Про Баррабуса Серого можно было

сказать, что он в состоянии оставаться незамеченным, даже стоя посреди комнаты, но главный трюк заключался в том, что он никогда не сделал бы такой глупости. Убийца знал, куда будут смотреть внимательные часовые, и понимал, где находиться небезопасно. Если оптимальным было укрытие возле открытой двери или над ней, позади навеса или перед ним, Серый знал, где и как нужно встать, чтобы казаться просто еще одной фигурой на фреске. Как часто за прошедшие десятилетия часовые не замечали его только потому, что смотрели в другую сторону?

У Хьюго Бабриса были охранники — так много, что убийца окончательно утвердился в своем мнении относительно их господина, — но вся эта армия годилась лишь на то, чтобы не делать неумолимое продвижение Баррабуса Серого совсем уж молниеносным.

Немного погодя он уже сидел на спине потерявшего сознание часового, распростертого на столе Хьюго Бабриса. Баррабус пристально смотрел на взволнованного, загнанного в ловушку беспомощного лорда.

— Бери золото и уходи, прошу тебя, — взмолился Хьюго Бабрис.

Лорд был лысым, пухлым, абсолютно непримечательным маленьким человеком, и это укрепило подозрения Баррабуса в том, что Бабрис — лишь прикрытие для более опасных личностей.

— Мне не нужно твое золото.

— Пожалуйста… у меня ребенок.

— Мне нет до этого дела.

— Ей нужен отец.

— Меня это мало заботит.

Лорд поднял дрожащую руку к губам, словно его тошнило.

— Все, что от тебя требуется, — достаточно легко сделать. Оно ничего не стоит, но сулит большую выгоду для тебя, — объяснил Баррабус. — Разве сложно переименовать мост?

— Тебя послал Херцго Алегни! — воскликнул Хьюго Бабрис и поднялся с кресла.

Но стоило в ладони Баррабуса внезапно появиться ножу, лорд сразу же изменил намерение, поднимая вверх руки.

— Я не могу! — захныкал Хьюго Бабрис. — Я уже говорил ему, что не могу. Лорды Глубоководья никогда…

— У тебя нет выбора, — бросил Баррабус.

— Но лорды и пиратские капитаны…

— Их здесь нет, зато Херцго Алегни и его шадовары тут, — перебил Баррабус. — Я тут. Ты должен понять выгоду и оценить то, что можешь потерять в случае бездействия.

Хьюго Бабрис тряхнул головой, протестуя, но Баррабус повторил:

— У тебя нет выбора. Я могу приходить сюда, когда захочу. Твоя стража не преграда для меня. Ты боишься смерти?

— Нет! — ответил лорд Хьюго Бабрис с большей решимостью и мужеством, чем убийца мог предположить, глядя на него.

Баррабус повернул кинжал таким образом, чтобы Хьюго Бабрис мог увидеть вены.

— Ты когда-нибудь слышал о камнежале? — спросил его убийца. — Это уродлива рыба, обладающая прекрасными и несравненными средствами защиты. — Он спрыгнул со стола. — Завтра ты объявишь о том, что мост отныне носит имя Херцго Алегни.