Гаунтлгрим
Шрифт:
Далия отбросила вставшие перед мысленным взором образы — сейчас не время, не с опасным вампиром, удерживаемым на расстоянии вытянутой руки.
— Что еще? — потребовала она.
Вампир выглядел испуганным, — очевидно, ему было нечего добавить, он ожидал смерти от рук беспощадной эльфийки.
Но Далия была заинтригована сильнее, чем показывала это. Она убрала руку так внезапно, что Дор’Кри упал на четвереньки, закрыв глаза в безмолвной благодарности.
— Когда ты рядом, я всегда могу тебя убить, — произнесла женщина. — В следующий раз, когда забудешь это и попытаешься разочаровать
Дор’Кри посмотрел на эльфийку, по выражению его лица было понятно, что он нисколько не сомневается в ее словах.
— Теперь мы займемся любовью, и, ради твоего же блага, советую постараться, — приказала Далия.
Этот поход к ручью оказался интересным. Совсем недавно вылупились головастики, и двенадцатилетняя эльфийская девочка с удовольствием провела несколько часов наблюдая за их мельтешением. Ее мать разрешила не торопиться, потому что в тот день отец ушел на охоту и до ужина вода не понадобится.
Когда Далия поднялась на холм, она увидела дым, услышала крики и поняла, что пришли плохие люди. Надо было бежать. Ей следовало развернуться и со всех ног бежать назад к ручью и дальше за него. Она должна была оставить свою обреченную деревню и спастись, надеясь позже найти отца.
Но Далия бросилась к дому, выкликая мать.
На деревню напали варвары из Незерила.
Далия отбросила воспоминания, как делала всегда, помня, что следует быть твердой и безжалостной. Она пнула вампира, опрокидывая его на спину, и села на него верхом. Дор’Кри был превосходным любовником — именно поэтому Далия оставляла его в живых так долго, — и, воспользовавшись тем, что эльфийка отвлеклась, он вернул себе контроль над ситуацией. Но не надолго. Эльфийка быстро превратила их любовные ласки в пытку, нанося вампиру удары и царапины, демонстрируя деревянный шип, не давая ему испытать удовольствие, которое чувствовала сама.
Затем Далия отпихнула любовника от себя и приказала ему уйти, предупредив, что ее терпение имеет пределы и чтоб он не смел показываться ей на глаза, пока не разузнает больше о Главной башне и последствиях катастрофы на западе.
Вампир уполз словно побитая собака, оставив Далию наедине с ее воспоминаниями.
Они убили мужчин, затем самых юных и пожилых женщин, уже вышедших из детородного возраста или еще не достигших его. А с двумя беременными селянками варвары поступили наижесточайшим образом — вырезали плоды их чрев и оставили умирать в грязи.
Незересы, хоть и действовали в кровавом угаре, держали нерожденных эльфийских младенцев за составляющие эликсира вечной молодости.
Ее платье было очень похоже на то, что надела Далия в тот день: высокий ворот, открытая шея, глубокое декольте. Никто не отрицал, что Силора Салм очень привлекательна в нем. Как и у соперницы, ее голова была побрита. Она была старше Далии на несколько лет и человеком, а не эльфийкой, ее красота еще не потускнела.
Она стояла на краю мертвого леса, где искореженные остатки некогда могучих деревьев высились до самого края нового Кольца Страха —
— Вампир навел справки, — говорил ее единственный сопровождающий — Темерелис, неповоротливый молодой человек лет двадцати.
На нем был короткий клетчатый килт, сапоги с низкими голенищами и расстегнутый на мускулистой груди кожаный жилет. Мощные плечи казались еще шире из-за большого двуручного меча, висевшего за спиной.
— Почему ведьма так заинтересовалась Главной башней? — спросила Силора, обращаясь в большей степени к себе самой, нежели к Темерелису. — Прошло почти столетие с тех пор, как пало это чудовище, и остатки тайного братства не подавали признаков того, что они собираются его восстановить.
— Они не могли, — ответил Темерелис. — Связующие двеомеры были недоступны им и до Разрыва. Увы, это волшебство потеряно для мира.
Силора насмешливо посмотрела на компаньона.
— Ты это услышал в библиотеке, шпионя за Далией?
Она подняла руку, приказывая молчать, когда он собрался ответить. Но мужчина был настолько недалек, что не понял оскорбления.
— Зачем еще тебе бывать в библиотеке? — спросила Силора и состроила гримасу отвращения, когда Темерелис посмотрел на нее с очевидным замешательством.
— Не дразни меня, леди, — предупредил воин.
Силора бросила на него колкий взгляд.
— Ох, умоляю, скажи, почему же я не должна этого делать?! — воскликнула она. — Ты вынешь меч и разрубишь меня пополам?
Темерелис впился в нее взглядом, но этим только вызвал взрыв смеха волшебницы Тея.
— Я предпочитаю другое оружие, — сказала Силора, дразняще поглаживая сильную руку Темерелиса.
Мужчина придвинулся ближе, но она остановила его жестом.
— Только если ты заслужишь, — объяснила она.
— Они уезжают сегодня, — сказал Темерелис.
— Тогда у тебя есть повод быстрее закончить эту работу. — Женщина слегка толкнула здоровяка и жестом приказала оставить ее.
Темерелис расстроенно фыркнул, отвернулся и пошел к воротам виднеющегося вдали замка на холме.
Силора проводила его взглядом. Женщина знала, как легко он мог подобраться к осторожной и опасной Далии, ненавидела его за это и даже хотела убить, но понимала, что не вправе винить Темерелиса. Глаза Силоры сузились от ненависти. Как же она хотела избавиться от Далии Син’фелл!
— Эти мысли не принесут тебе пользы, моя дорогая, — послышался знакомый голос из Кольца Страха.
Даже не узнай его, она догадалась бы, кто его обладатель, ведь только одно существо осмелилось бы войти в новое кольцо.
— Почему ты терпишь ее? — спросила Силора, обернувшись к трепещущей завесе потревоженного пепла, которая обозначила радиус защитной брони некроманта.
Она не могла видеть Сзасса Тема через эту непрозрачную завесу, но его присутствие по ощущениям напоминало порыв зимнего ветра, несущего колкие капли дождя со снегом.