Гаур
Шрифт:
— Не шуми, крошка, мою девочку разбудишь, — прошептал собаке, почесав её за ухом. Овчарка проскулила, и, лизнув его за руку, скрылась где-то во дворе, довольно виляя хвостом. Радостный, тихий хохот мужчины разогнал по телу приятную истому. Оно не умеет реагировать по-другому на его бархатный голос. Заводится с пол оборота. Сердце начинает предательски прыгать, как солнечный зайчик, то замирает в груди, то, кажется, готово из неё выскочить, а то будто бы пропускает удары. Щёки начинают гореть, как только слышу его
Открыл дверь. Кончики пальцев коснулись моей щеки. Прошествовали по линии подбородка. Очертили контур губ. Один Бог знает, чего мне стоит притворяться Спящей красавицей, когда каждая клеточка вибрирует и горит от соприкосновения с его кожей.
— Маленькая врунья, — шепчет в губы, покрывая их целомудренными поцелуями. Мягко. Чутко. Проводя кончиком языка между сомкнутых губ, ненавязчиво проникая внутрь. Сукин сын! Он явно знает чего я жажду больше всего на свете. Его губы действуют успокаивающе, одновременно распаляя пожар в предательски отзывчивом теле.
— М-м-м… — собрав последнюю выдержку в кулак, чуть слышно промычала в знак протеста, поворачиваясь набок. Свернувшись калачиком в кресле, подставила обе ладошки под щеку, пытаясь дышать ровно и глубоко. Артём разочарованно выдохнул. В этот момент мысли и тайные желания сорвались с цепи, терроризируя мне мозг:
«Продолжения не будет, сеньор Перез! Идите в жопу со своими нежностями!»
«Ну давай уже, бери меня на руки и неси в дом, как принцессу! Чего ждёшь?»
«Только не в его кровать! Не неси меня в свою кровать! Даже не вздумай! Я буду кусаться!»
«Нет, лучше неси в свою спальню! Хочу спать в обнимку, но секса никакого не будет! Так и знай! Пусть помучается.»
«А может пиццу дождаться? Вдруг мой животик передумает?»
«Лен, давай всё-таки спать? А? Ночью по-тихому что-нибудь перекусишь, пока хозяин будет в отключке»
«А если он не уснёт до утра? Вдруг он страдает ночной эрекцией?»
«Блииин! Как я хочу в душ!»
«Да неси ты уже в дом! Чего над душой стоять, ухмыляться?»
«Боженько, как же я его хочу! Но не буду. Обещаю. Больше не буду! Я кремень!»
«Не трогай меня! Я намерена спать в машине под звёздами!»
«Артемка, поцелуй меня в последний раз… по-французски…»
В следующий момент Артём поднял меня на руки и, крепко прижимая к своей груди, направился в дом. Я медленно обвила руками его шею, устраиваясь поудобнее на плече.
— В гостевую… — пролепетала сонным голосом.
— С сегодняшней ночи я тебя не отпущу от себя ни на шаг, — хриплый шёпот пощекотал шею. Чувствую, как его губы расплываются в улыбке. Паршивец! Чтоб тебя! Мой ненаглядный, сексуальный паршивец!..
* * *
Мою скромную просьбу намеренно отклонили. Кто ж станет слушаться женщину,
«Если я кремень и секса больше не допущу — кунилингус будет считаться нарушением клятвы? Хм..?»
«Лена, ты идиотка? Думаешь, после этого не захочешь заменить его язык на настоящий, живой фаллос?? Тот, который совсем недавно высекал фейерверки в глубине твоей души?»
«Вот только не надо сейчас об этом! Ладно?!»
«Тогда может минет? Почему бы не попробовать на вкус эту часть его тела? Боже, он так пахнет везде. С ума сойти! Минет — это же не считается? Да?»
«О-о! Хватит! Достаточно! Заткнись уже!»
«Но я хочу повторить… Всего один раз. А? После этого ни-ни! Клянусь! Свалю и забуду, как страшный сон!»
«Аха-ха-а-а-а… Застрелите меня, кто-нибудь!»
«Я слабая, недолюбленная женщина! Ну чего с меня взять?»
«Спаааать! Утро вечера мудренее! Стальная выдержка! Никакого секса! Никаких оральных ласк!»
«Ага. Это ты кому-нибудь другому расскажи… Да хоть ему, например! Вот где блуждают его пальцы сейчас? Правильно! Ненавязчиво трогают грудь! О-о-х, твою ж мать! Ещё… Ещё чуть-чуть! Молодчинка, выше, Артемушка… Вы-ы-ы-ш-е…»
«Кремень!»
«Вот нахрена мне твоё «СТОП» слово?»
«??……..!»
«Всё-всё. Уговорила. Буду вести себя отчасти как опоссум. Слюни уже пустила и замерла в его объятиях. В душ! Хочу в душ!»
Тело опустилось на удобную кровать, утонуло в мягкой подушке и одеяле с пуховым наполнителем. Блаженство разлилось в каждой мышце. Шевелиться не хотелось, но не удержавшись, переворачиваюсь на живот, удовлетворённо простонав, обнимаю эту самую подушку. Мне срочно нужно было спрятать своё бесстыжее лицо с несомненно глупой и счастливой улыбкой, потому что с этой минуты ни о чём не могу думать, как о нашей предстоящей совместной ночи. Так волнительно, будто это наша первая брачная ночь.
Телефон Артёма пиликнул, оповещая о пришедшей смс, как раз в тот момент, когда он потянулся рукой к моей попке. Задрал край футболки и беззастенчиво огладил ладонью то самое полушарие, по которому он смачно лепил шлепки, неся меня на плече после расставания с Бубликом. Была бы у меня медаль с отчеканенной жопой, обязательно вручила бы этому спартанцу и объявила: «Поздравляю! Вы выиграли чемпионат мира по сногсшибательным шлепкам по заднице! Получите свой приз!» Под кожей до сих пор ощущались мурашки и лёгкое покалывание тока. Интересно, в машине он меня пожалел или неудобно было брать широкий размах из-за руля?