Гаур
Шрифт:
— Нравится? — приглушённый, обволакивающий голосок Елены кипятком разлился по моим напряжённым венам. С трудом сглатываю ком в горле, с жадностью упиваясь чарующим действом. Невероятный запах её возбуждения медленно проникает в ноздри, сводит с ума. Не в силах пошевелить позвоночником и отстраниться на безопасное расстояние, продолжаю пялиться за движением её руки, теряя дар речи. — Вижу, что нравится, волк. Нет смысла мне врать… Ты же хочеш-ш-шь… Так и будешь сопротивляться?
Запустив тонкие пальчики в шортики, начала убийственную «игру». Все мои пошлые представления о женской мастурбации и близко не походили на то, что она сейчас вытворяет
— «Мать твою, — протяжно скулит моё терпение, — что же ты творишь?..»
Так чувственно раскрывать настоящий внутренний мир ещё не удавалось ни одной женщине. Медленно скользя пальчиками вверх-вниз по влажной бархатной коже, блаженно постанывая, предвкушая сладкое продолжение, она взорвала в моей душе яркий спектр эмоций.
— Ну же, Артём. Поцелуй свою Багиру… — прозвучал низкий полустон, когда её собственные пальчики плавно погрузились в жаркое лоно. Выгнув спинку в пояснице, Елена запрокинула голову вверх и задрожала, разводя шире бёдра и приподнимая их кверху. — Второго шанса ты не получишь.
Её попа нетерпеливо елозит по чёрной коже сидения, размазывая под собой тягучий сок. Внутренняя часть бёдер поблескивает смазкой.
— Чтоб тебя… — прошипел сквозь плотно сжатые челюсти. Сломила всё-таки, чертовка! Все мои барьеры, тщательно выстраиваемые в течении дня против нашей близости — рухнули, словно стены Бастилии после мощного натиска. В этот момент, сосредоточившись на обоюдной дикой похоти, я перестаю себе принадлежать. Будто одержимый зверь — хочу свою самку, впервые отыскав её по запаху!
Забросив аптечку на приборную панель, ловлю за запястье неугомонную руку девчонки, извлекая влажные пальчики из сладкого местечка.
— Ты получишь разрядку, если посидишь смирно минут пять, крошка, дольше я сам не выдержу! — рычу, обезумев от возбуждения. Желание прильнуть языком к её сочному лону — разгорается сильнее, пульсируя в висках и распирая член до одури. Хочу жадно пить её всю изнутри, вырывать из горла девчонки сладостные крики удовольствия, растворяясь в ней до полного забвения.
— Ты невероятно вкусная… — облизываю влажные кончики её пальчиков, сверля затуманенные похотью глаза девчонки своим пристальным взглядом. — Попробуй… — наклоняюсь к её губам, позволяя их облизать…
Глава 9. Самый «дикий» пляж
Елена.
Впервые наша с Артёмом игра в «близость» зашла слишком далеко, всколыхнула мои гормоны настолько сильно, что они сошли с ума, наполняя тело особенной химией. Сладкое помешательство, препятствующее адекватной оценке очевидного, охватило меня целиком и полностью. Вроде бы осознаю свои поступки, и в то же время совершенно не могу владеть собой, испытывая необычный, чувственный всплеск. Более комфортно в своём теле я себя ещё никогда не чувствовала. Дремлющая во мне дикая самка вырвалась на свободу. И, черт возьми, я даже не стала её сдерживать, когда он предложил попробовать свой вкус! Ох, это же так пошло, грязно, дико… Да ни хрена! Всё естественное, как правило, запрещено, но как же заводит! Находясь под лошадиной дозой адреналина, мы оба целовались с неистовой жадностью, стирая все грани любого сопротивления между нами.
Где-то неподалёку, за углом дома, примыкающего к высокому, каменному забору, послышались весёлые разговоры приближающейся толпы. Гаур резко отстранился от меня, прервав нашу сладкую битву ртов,
— Давай помогу, — улыбнулась, наслаждаясь реакцией мужчины. «Дурь» такая странная штука: то накатывает, окуная тебя с головой в пучину безумства, то отпускает, удерживая на коротком поводке. Немного прийдя в себя, наконец-таки рассмотрела его увечье под разодранными шортами. Правое бедро, чуть выше колена, выглядело мрачно. Бык сделал своё чёрное дело: прочертил рогом бордовую полоску, разорвав пару сантиметров кожи. Неглубокая рана, поблёскивая свежевыступившей кровью, заставила поёжиться. Меня с детства потряхивало от вида мелких порезов, а тут такая жуткая «картина», прямо до дрожи, да ещё и произошедшая по моей вине. Проглотив с трудом свои страхи и сомнения, потянулась трясущимися пальчиками оказать первую робкую медицинскую помощь.
— Я сам! — рыкнул Гаур, облегчив мне задачу, отведя руку в сторону. — Вон, как малышку Багиру штормит от вида крови. Меня совсем не радует перспектива всю ночь приводить тебя в чувство с помощью оплеух. Я настроен досмотреть шоу, которое был вынужден прервать.
— Но я не брезгливая. Я могу пом… — не договорив, виновато прикусываю нижнюю губу, когда Артём зашипел от боли, осматривая рану. — Очень больно?
— Заживёт, как на собаке, так что хватит меня жалеть! Этим ничего не изменишь. Главное — ты цела. — уколол осуждающим взглядом прямо в сердце. Сама заботливость, черт возьми! На данном этапе я для него — очередное экзотическое приключение, причём одно из многих, и хуже всего то, что я не могу этому противиться. Похоть затмила разум нам обоим.
— Просить прощение я не буду. Даже не пытайся давить на совесть. У меня с ней разные взгляды на жизнь.
— Елена, ребята рисковали вместе со мной! Ради тебя — глупой девчонки. Ты до сих пор не желаешь осознать масштабы ускользнувшего бедствия.
— Лия была права. Зря ты проигнорировал её совет.
— Лия мне не указ! — раздражённо рыкнул, поливая коричневой жидкостью рану. — Merda! — сцепил зубы.
— А кто указ? — вырвалось само собой.
— Мать твою, Елена! — прошипел. — Ответь на чистоту — таким идиотским способом ты пыталась выразить свою ревность и разжечь мою?
— Сильно жжёт? — пытаюсь игнорировать очевидное.
— Нет. Всё нормально!
— Но… должно же жечь?
Артём закатил глаза, сделал успокаивающий вдох.
— Открой мне пластырь. Вот этот, — протянул мне белый квадратик бумажной упаковки. Сам принялся вытирать бинтом присохшую кровь. — Единственное место, где все горит и жжёт — это мой член. Так что лучше помолчи минуту и дай мне закончить с этим. Потому что я серьёзно настроен вытрахать из тебя всю душу, невзирая на боль в ноге! Ясно?
Артём находился в полной «боевой готовности» в то время, когда моё возбуждение металось из стороны в сторону. Окровавленные лоскутки кожи с маленькими частичками мышечной ткани не оставили меня равнодушной. Закончив с обеззараживанием, Гаур, соединив вместе рваные края, приказал наклеить на рану бактерицидный пластырь.
Стоило мне коснуться пальчиками его кожи, ощутить под ладонями поросль жёстких волосков на твёрдом бедре, вдохнуть едва уловимый цитрусовый аромат парфюма и его злости, как волна безумия охватила меня с новой силой. Ревность окутала разум жгучей ненавистью к его женщинам, направив меня в очередное непредсказуемое рандеву.