Гаур
Шрифт:
— Ты просишь продемонстрировать слишком личное. Я не… не привыкла к таким откровенностям, — ищет в моих глазах понимания и поддержки. Возможно, в другой раз я бы уступил ей, но потребность наладить доверительные отношения с этой самой минуты для меня стала жизненно необходимой.
— Отключи разум, малыш. Представь, что мы знаем друг друга целую вечность, — шепчу, касаясь её губ своими. — Дай волю чувствам. Уверен, ты испытываешь ко мне намного больше, чем обычную симпатию. И дело тут совсем не в страсти. Мы с тобой взрослые, адекватные люди. Нам нечего
— Ничего я не ищу, — опустила взгляд, уходя от ответа.
— Уверена? — целую уголок её рта и немного отстраняюсь, чтобы лучше видеть лицо девушки. — Спроси меня, что хочешь знать, и я отвечу. Мне скрывать нечего.
Не могу понять, какие эмоции в данный момент переполняют её. На виду целая палитра. Возмущение? Влюблённость? Легкий будоражащий страх? Неловкость? Предвкушение чего-то нового и острого? Желание раствориться в воздухе или же заняться со мной любовью? Изучить меня первым? Черт! Как её можно понять, если она сама не понимает чего хочет. Сейчас Елена напоминает девственницу, которую хочется взять на руки, отнести в кровать и до самого утра учить простым вещам, что на первый взгляд кажутся сложными и нереальными. Какого лешего с ней происходит?
— Ты когда-либо удовлетворяла себя сама? — спрашиваю доверительным тоном, сдерживая из последних сил острое желание зафиксировать пальцами округлые бёдра и врезаться членом сзади в её тесное лоно. Одержимость девчонкой затопила меня сполна. — Как часто ты мастурбировала?
Кажется, её щёки вот-вот воспламенятся. В зелёных радужках, бесспорно, мелькнул план мести.
Заманчиво улыбаюсь в ответ, предвкушая её расплату.
* * *
— Артём, — Елена развернулась ко мне лицом. Встала на колени, расположившись между моих ног и принялась чертить какие-то узоры тонкими пальчиками на моей груди, приятно царапая кожу ногтями. Затем опустила одну руку на пострадавшее бедро, поднятое над уровнем воды, плещущейся у самой раны.
— Очень болит? — провела пальцами по отклеенному краю пластыря и слегка прижала его, попытавшись прилепить обратно. Я непроизвольно зашипел. Нога не позволяла забыться. Девчонка испугалась, отдёрнула руку и призадумавшись о чём-то своём, озвучила:
— Перед тем, как я окончательно стану падшей женщиной в твоих глазах, я бы хотела выпить глоток вина, — смотрит на меня невинным взглядом сверху вниз.
Не могу решить, куда пристроить свои руки в первую очередь и как её успокоить: словом или же прикосновениями. Её бархатистое тело так близко. Соблазняет, опьяняет, напрашивается трогать везде. С наслаждением изучаю глазами каждый изгиб в ярком свете ламп, каждую родинку, каждую особенную черточку под тонкими, как пух, волосками на её коже. Под влажными прядями божественно вздымается грудь, то приближаясь, то отдаляясь от моего лица. Розовые соски, то и дело, выглядывают
— Ты просто недооцениваешь себя. Тебе до падшей женщины, как до неба пешком или ползком, впрочем, неважно. Только ты не зазнавайся, красавица — улыбаюсь, прижав ладони к зардевшимся румянцем щекам. Притягиваю лицо к себе и трусь носом о её нос, как часто в детстве делала бабушка, играя с нами. — И не питай иллюзий, Елена. Я планирую тебя развратить в максимально сжатые сроки.
— Тебе, случайно, сказку о «Елене Порочной» дед не читал на ночь? Боишься, уеду несостоявшейся жрицей любви, и ты не поставишь ещё одну галочку в книге «любовных достижений»?
— Дед много работал, как и отец. Да и нет такой сказки, выдумщица, иначе бы я знал, как проще справиться с твоей внезапно возникшей застенчивостью. С утра ты вела себя намного…
— Развратней? — прервала мою мысль. — У меня случился выброс адреналина. Шок. Понимаешь? Кстати, он до сих пор ещё не прошёл. И деда твоего прощать я не собираюсь. Пусть не смеет показываться мне на глаза! Я хочу встретиться с подругами, Артём.
— Завтра поговорю с дедом. Братья их не обидят. Тебе не стоит волноваться по этому поводу.
Действительно, захвати я с собой вино, наш откровенный вечер протекал бы в более спокойной и раскрепощённой манере. Женщинам проще расслабиться с бокалом хорошого, благородного напитка. Поэтому, я встаю, нависая теперь уже над ней, чтобы исправить ситуацию и продолжить наш увлекательный вечер без напряга и лишней суеты.
— Ты куда? Я ещё не договорила, — медленно провела взглядом от моих колен к паху и сглотнула, залипнув изумленными глазами на татуировке быка.
— Ты просила вина. Каждый раз смотришь, будто впервые видишь, — не удержался от иронии. — Нравится?
— Если ты о члене, то да. Артём, он у тебя на батарейках? — внимательно изучает напряжённый ствол, который хорошо просвечивается под тканью мокрых трусов. Вплоть до мельчайших выпуклых венок и цвета кожи. — А где можно посмотреть уровень заряда? Насколько его хватает? И какая приблизительная гарантия срока службы сего дивного рабочего инструмента?
— Ты передумала насчёт вина? — вкрадчиво спрашиваю, поправляя демонстративно «стояк». — Если да, тогда усаживайся на бортик, мы не закончили с…
— Я не передумала! Я очень хочу пить, — пролепетала, лизнув нижнюю губу острым язычком.
— Ладно, — неохотно соглашаюсь. — Жди. Сейчас вернусь, — набросившись на её рот, украл жадный короткий поцелуй и принялся выбираться из ванной.
Наверное, я бы уже проигнорировал её желание и тотчас бы исполнил свои, но чертов Бублик, будь он неладен, испортил все мои планы на ночь. Ногу прострелила острая боль, как только я принял на неё весь свой вес, ступая на пол. Стараясь не подавать виду, обернувшись махровым полотенцем, пошлёпал в спальню за бокалами и таблеткой обезболивающего. Купаться в джакузи пропала охота, поэтому убираю с кровати все лишнее и стелю чистую постель.