Гавейн
Шрифт:
Он мог укрепить все, что имеет простую и понятную материю.
Однако, не смотря на такие возможности, Гавейн не мог создать ничего нового. Ему нужен был исходный материал, чтобы начать делать хоть что-то. Иными словами, если его оружие все же разобьют в поединке, то этот рыцарь может смело отправляться на тот свет.
– …рыцарь, всю свою жизнь посвятивший ложным идеалам…
Этот грубый хриплый голос не давал Гавейну покоя.
– …ты просто захотел стать таким же, какой стала она!
Руки Гавейна сгибались под силой, которую его противник вкладывал в каждый свой удар. Каждый раз атакуя все сильнее и сильнее, он был готов в любой момент разрушить клинки Гавейна одним лишь выпадом.
Свист стали не прерывался не на секунду. Острые лезвия оказывались в зарубках за какие-то несколько секунд.
– …ты не в сказке, чтобы мечтать о спасении своей души, следуя рыцарским идеалам!
Сотни искр, высекаемые стальными клинками, падают на полуразрушенный пол, и мгновенно угасают.
Мышцы бойцов напряжены, их организм работает на всю мощность. Однако дыхание обоих все же ровное, не прерывистое.
Рыцари обступают друг друга. Каждый пытается зайти оппоненту за спину, дабы выиграть удобный момент для резкой смертоносной атаки. Однако оказаться за спиной врага удается лишь второму рыцарю, который грациозен даже сейчас.
– …Я НЕ…
Гавейн слышит свои прерывистые крики.
– …НЕ ОШ…
Неприятное чувство в району живота заставляет рыцаря Камелота проснуться. Зря он решил спать на тонком настиле. Тонкое покрывало, которое рыцарь положил под себя, ничуть не согревало.
Конечно, оно могло согревать, но вот только повинуясь своей лени, Гавейн не стал снимать латы, а решил спать в них. Не мудрено, что он промерз до самых костей.
Сказывался недостаточный опыт походов.
Тихий шорох привлек внимание рыцаря. Снег хрустел под чьими-то ногами невдалеке. Всего в нескольких ярдах от рыцаря и его спящей лошади показался высокий силуэт.
Тень спряталась за лысым кустом, надеясь что его не заметят.
Гавейн решил не играть с судьбой. Быстро, но в то же время тихо и незаметно, он снял обе латные перчатки. Едва сгибающиеся пальцы зачерпнули обжигающего снега.
Сейчас не время думать о неприятном ощущении холодного ожога. Сконцентрировавшись, Гавейн направляет часть своей магической энергии в снег. Сделав это, он резко взмахивает обоими руками, и снег закрывает его от чужих глаз.
И очень вовремя…
Стрела свистнула в воздухе.
Стрела без особых трудностей преодолевает укрепленный магией рыцаря снег. Хлопья разлетаются в разные стороны, а смертельно опасный снаряд все еще продолжает свое движение, лишь немного потеряв в скорости.
Лишь короткая мысль успела проскочить в голове у рыцаря Камелота. Но и ее хватило, чтобы послать магическую энергию сквозь кожу в доспех, тем самым укрепив его.
Гавейн знал, что обычная стрела навряд ли пробьет латы…
Но раз она прошла сквозь укрепленный снег, который по своей устойчивости был равен камню, то такая стрела могла вполне пробить и латы с кольчугой.
Именно это и вынудило его воспользоваться большим запасом магии.
Теперь латный нагрудник был сопоставим в прочности с драконьей чешуей. Его не мог пробить ни одно известное миру оружие. Да и не каждая магия смогла бы разрушить такую защиту.
Но…
Стрела проходит насквозь. Она пробивает латы, разрезает кольчугу и проходит насквозь левого плеча Гавейна. На этом снаряд не останавливается, и пробивает спинную часть доспехов.
Пройдя весь этот нелегкий путь, стрела вонзается в ногу лошади. Та, не сдерживаясь от боли, начинает дико ржать. За секунду освободившись от бездарного узла, которым ее привязали к дереву, она вырывается и падает на холодный зимний снег.
– Гха…
Плечо Гавейна охватывает невыносимая боль. Такое невозможно терпеть, и из его онемевших от холода уст вырывается лишь тихий вскрик.
Тем временем стрелок, который так умело пронзил плечо рыцаря, медленно выходит из кустов, и осторожно приближается к раненому воину. Его шаг плавен, и мягок. Сразу видно, что это охотник, и что он привык подкрадываться к добычи.
В темноте его глаза светятся как у кота. Без сомнений, этот человек прекрасно разглядит что угодно даже в кромешной тьме.
– Стой!- кричит Гавейн, вынимая из-под мертвой лошади меч.
Его рука настолько ослабела, что едва держит клинок, вытянутый вперед. Превозмогая эту боль, рыцарь пытается атаковать подошедшего близко противника, но не может. Егерь, простреливший ему плечо, находится немногим дальше.
Это галлюцинации. В глазах все размывается, двоиться… Снег становится синим, а деревья покрыты листвой.
– Успокойтесь, сударь!- подойдя еще ближе, говорит стрелок.- Я спутал вас с карликовым огром, и выстрелил отравленной стрелой. Уверяю вас, все будет хорошо. У меня есть противоядие.