Газлайтер. Том 14
Шрифт:
— Спасибо, воспользуюсь, — Козявин выпрямляется, демонстрируя армейскую выправку. — Три года назад я служил на Аномалии и был досрочно списан из-за ранения. Меня укусил упоротик.
— Упоротик? — удивляюсь.
— Именно, упоротик, — подтверждает оборотень с полной серьезностью. — Его яд отравляет организм и вызывает помутнения рассудка. Особенно активно это происходит ночью. Я теряю контроль над собой и бегаю по лесам с пеной у рта. В последнее время такие приступы стали случаться всё чаще, поэтому я и купил поместье Сморкиных, уехав в глухую местность, — он
Мда, бывают же проблемы у людей. Самое интересное, что для меня это вообще не проблема — в моем распоряжении ведь есть целая сеть фармацевтических фабрик, а моя жена-друидка владеет эксклюзивными рецептами, способными излечить любые недуги. А люди тем временем мучаются, жизнь себе гробят, не зная, что решение может быть гораздо проще.
— Павел Павлович, поступим так. Вы, безусловно, выплатите деревне компенсацию за убитую скотину в двойном размере, — решаю я. — И, кроме того, приобретете у моей компании микстуру от своей упоротости.
— У вас есть лекарство от яда упоротиков? — округляет Козявин глаза.
— Да, есть, — киваю. У иномирян чего только нет. — Рецептура известна, и воспроизвести ее несложно.
Сказать, что оборотень-обезьян обрадовался — это ничего не сказать. Еще боясь поверить в услышанное, он изо всех сил сдерживает радость.
— Граф Филинов… вернее, Вещий-Филинов, — спешно поправляется он, заметив, как я нахмурился. — Извините, граф.
— Нчего. Проехали.
— Но вы ведь не вселяете в меня ложную надежду?
— Сударь, — это уже Настя-волчица рычит, да еще так грозно насупившись, что будь на этой поляне выводок зайцев, то всех бы их разом хватил инфаркт. — Граф-конунг Данила спас мою мать, а это было не под силу сотне телепатов до него. Если граф-конунг что-то говорит, значит так и есть.
— А вы, простите…? — теряется Козявин, на всякий случай отступив на шаг от свирепой хищницы.
— Барышня Анастасия Горнорудова, — вежливо представляю я волчицу. — Моя гостья.
— Хм, очаровательная сударыня не так поняла. Я не хотел подвергнуть сомнению вашу честность, — оправдывается Козявин, обращаясь ко мне. — Просто сами понимаете… это… как снег на голову…
— Понимаю, сударь, — устав от этого разговора, я ставлю точку. — Я не собираюсь вас уговаривать. Бренд «Энергсинтез» говорит сам за себя. Скажу лишь, что моя компания уже вылечила сотни отуисосенных больных, так что и упоротых вылечит.
— Спасибо, граф. Я вас понял, — с энтузиазмом кивает Козявин.
Упоротики, конечно, довольно редки, в отличие от тех же уисосиков, поэтому до сих пор «Энергсинтез» не уделял им особого внимания. Но раз есть хотя бы небольшой спрос, нужно давать предложение. Малое количество потребителей компенсируется высокой ценой. Это может показаться циничным, но мой род — не благотворительная организация. Солдатские и офицерские фонды уж смогут себе позволить вылечить двух-трех «упоротых» ветеранов в год, а больше и не будет. Пока же Лакомка займется изготовлением снадобья специально для Козявина.Незамедлительно даю альве задание через мыслеречь.
Что
А вот уже на следующий день прибывают в гости японцы. Сам дайме Ода Нобунага, которого я ждал, но вместе с ним появляются и другие неожиданные визитеры. Кацу Кимадзаро, наследник главы, да ещё и с Саей, стройной японкой, которая, как всегда, увешана с ног до головы ножами и пистолетами. Они почти незаметны под её курткой нараспашку и объемными штанами, но «почти» — ключевое слово. Опытный глаз сразу замечает детали, например, тот же стилет, спрятанный в ложбинке между грудями.
Японцы известны своей приверженностью к церемониям, поэтому встречаем гостей из Страны восходящего солнца по всем правилам. Шеренги тавров и рептилоидов выстроились на новой плитке двора, жены облачились в лучшие наряды, жены нарядились, да еще и я приоделся, не забыв повесить на пояс дао ханьской принцессы Аи. С одной стороны, японцы могут обидеться — уж слишком они не любят ханьцев. Но я таким образом демонстрирую свои принципы: я не стану прогибаться даже перед союзниками и отказываться от ношения своего мощнейшего артефактного оружия только ради того, чтобы не задеть их утонченные чувства.
К счастью, Ода Нобунага и Кацу не страдают глупыми предрассудками. Даже не взглянув на дао, они приветствуют меня по-русски через крепкое рукопожатие. Мои жены, в свою очередь уважая традиции гостей, одновременно кланяются им, и это выходит действительно красиво. Умницы. Я одобрительно улыбнулся своим благоверным, хотя сам воздержался от поклона — для меня это чересчур и интуитивно воспринимается как унижение. Да, очень предвзято, но таков уж я, себя уже не переделать.
А вот крошка Сая всё же бросает прищуренный взгляд на дао Аи.
— Господин Данила, а где мой подаренный кинжал? — наконец не выдерживает горячая японка.
Кацу неодобрительно качает головой после слов дочери, но сказанного не отмотать.
— В моем кабинете на стене над комодом, Сая-тян, — отвечаю спокойно. — Кстати, пойдемте все туда. Вы сами сразу с порога увидите подарок Саи-тян.
Мои слова попадают в точку, и японка горделиво задирает подбородок, масляно сверкнув глазами. «Сразу с порога» подразумевает, что кинжал висит на самом видном месте. Это показывает, что я отнесся к подарку с уважением. В результате японочка смягчилась и перестала быть колючей.
— Мелиндо, вы с гостями идите, а мы с девочками подготовим вам чай с угощениями, — произносит Лакомка.
— Сая-чан, помоги госпожам хозяйкам, — велит Кацу, и японка покорно кланяется отцу.
Через пять минут наша мужская компания рассаживается в зоне отдыха справа от моего рабочего стола. О делах сразу не говорим, ибо не по-японски, ждем чай с ватрушками, а когда жены с Саей расставляют угощения и уходят, Ода Нобунага, будто невзначай, произносит:
— Смотрю, Ци-ван не смог причинить вреда твоему роду, хотя и пытался всерьез.