Газлайтер. Том 20

Володин Григорий Григорьевич

Пип, более низкий и круглолицый, хмыкает, продолжая аккуратно выкладывать колбы в ячейки ящика.

— Думаешь, это ханьцы выпустили зверюшек?

— А кто еще? Разведка докладывала, что людишки полностью взяли Восточную и перебили наших собратьев. Значит, это точно косяк ханьцев.

— Тогда да, — соглашается Пип, кивая. — А химеры-то разбежались, а мы спокойно заняли Восточную. Всё получилось идеально.

В ответ Бип усмехается, поднимая очередную пробирку с золотистой жидкостью на свет. Его глаза сверкают от интереса.

—

Всё идеально. Как там наши демонские камни? Ты их положил на хранение?

Пип откладывает последнюю колбу и достает из внутреннего кармана мантии небольшую записную книжку.

— Конечно! Они лежат в контейнере. Энерго-кристалл заряжен на полную.

Дело в том, что артефактный контейнер напитан магическим светом. Это освещение обеспечивает долгое и стабильное хранение демонских камней. Даже спустя годы они останутся свежими и такими же мощными, как в день приготовления. А вот без света камни опустеют и лишатся астральной маны за пять минут.

Бип кивает.

— И правильно, во имя Великой Идеи! От этих запасов маны зависит наша шкура! Магистр нас вздернет, если камни испортятся, — заявляет Бип, поднимая палец вверх в драматическом жесте. — Пойдем еще раз проверим состояние контейнера.

Пип вздыхает, но не спорит со старшим братом, и они направляются в соседнюю комнату. Тяжелый артефактный контейнер возвышается посреди помещения, сверкая рунами. Однако их внимание мгновенно приковывает неожиданный гость. Возле контейнера на ледяной скамье сидит монах, на вид совершенно спокойный. Его более узкие глаза и характерная внешность не оставляют сомнений — это восточник-гомункул.

— Что ты здесь делаешь?! Разве ханьцы не убили всех вас?! — выпаливает Бип, ошеломленно уставившись на мужчину.

Восточник, не обращая на них никакого внимания, держит в руках два камня и спокойно высасывает их содержимое. Затем берет третий, не торопясь, и с улыбкой произносит:

— Отличный бодрящий коктейль! — и снова опустошает камень.

Бип и Пип в ужасе хватаются за головы, одновременно выкрикивая:

— Во имя Великой Идеи! Ты же умрёшь! Даже один камень! Эта мана предназначены для одержимых!

Восточник, словно не замечая их паники, лениво поднимается, поправляя складки своего одеяния.

— Знаю, я так и понял. Но вещь отличная, прямо зачетная! — он широко улыбается.

Подойдя к контейнеру, он кивает на потухший железный ящик.

— Кстати, я забрал энергию из энергокристалла. Она мне пригодилась для усвоения этих камушков, — добавляет он невозмутимо.

Бип и Пип замирают, их лица вытягиваются от ужаса. Они одновременно в панике хватаются за головы. Контейнер лишь тускло мерцает, а значит внутри нет магического света.

— Спасибо за угощение, — восточник делает легкий поклон и неспешно уходит, оставляя двух ошеломленных монахов в полной растерянности. За ним захлопывается дверь, и наступает тишина.

После ухода

непонятного монаха Бип и Пип, охваченные паникой, кидаются к контейнеру. Массивный световой холодильник должен был служить непреодолимой преградой для посторонних. Замок защищён генокодом, привязанным исключительно к Бипу и Пипу. Но как тогда восточник смог его открыть?

Монахи быстро активируют систему, и тяжёлые двери с тихим шелестом распахиваются. Внутри нет опустевших камней. Потому что внутри ничего нет, пустота. Камни исчезли.

— Это невозможно, — шепчет Бип, словно боясь нарушить зловещую тишину.

Пип озирается вокруг, взгляд мечется по комнате. Он вдруг восклицает:

— Кто это мог быть? Настоящий ли это был восточник? Он не мог взломать этот контейнер! Заклинания, двери… их просто невозможно преодолеть!

Бип кивает. Его голос дрожит:

— Я не знаю. Но то, что здесь произошло, — это катастрофа.

Не теряя времени, Бип активирует связь-артефакт и дрожащим голосом сообщает о пропаже камней вышестоящему руководству.

Спустя десять минут в лабораторию врываются их собратья. Старший монах идёт впереди, его лицо каменное, взгляд сверлит Бипа и Пипа, которые сбивчиво и наперебой пытаются оправдаться. Они задыхаются от слов, упирая на «загадочного восточника», появившегося ниоткуда.

— Довольно! — голос старшего монаха звучит как хлёсткий удар. — Ваши объяснения — полный бред! Восточник? Полная чушь. Все восточники мертвы!

Он обводит лабораторию взглядом, прищурившись, и останавливается у сейфа. Нахмурившись, он медленно наклоняется к небольшому предмету, который лежит на полу.

— А это ещё что такое? — произносит он, тыкая пальцем в находку.

Все смотрят на сейф, а затем на странный предмет рядом. Это мягкая игрушка в форме ежика. Её никто не заметил раньше — она словно материализовалась из ниоткуда.

— Не наша, — хором бормочут Бип и Пип, растерянно переглядываясь.

Старший монах скептически хмыкает и, не раздумывая, хватает игрушку, сжимая её в руке. И тут…

ПШШШХХ!

Из ёжика с мягким свистом вырывается густой, серо-зелёный газ. Старший монах моргает раз, другой, но внезапно его глаза закатываются, и он падает как подкошенный.

— Запах! — кричит кто-то из монахов. — Это он!

Остальные монахи не думают дважды — они бегут прочь из лаборатории, срывая мантии и прикрывая лица рукавами. В панике раздаётся шёпот, превращающийся в истерические крики. Они узнали запах. Этот запах преследовал их когда-то, в другом мире, который они покинули с такой радостью и облегчением. Это слово — ужасное, зловещее, от которого стынет кровь.

— Уисосики… — срывается у одного из монахов.

Неудивительно, что магистр, узнав об угрозе, даже не стал ждать подробностей. Его голос гремит по связи-артефакту, как гром среди ясного неба: