Где деньги, мародер?

Фишер Саша

— Императором? — задумчиво переспросил он. — Но это всего лишь глиняный оттиск!

— ну не понесу же я на собрание вроде этого настоящее золото, — я усмехнулся. — Кроме того, существует еще одна легенда…

— Ладно, ладно! — Матонин замахал руками. — Я понял! Ты ищешь покупателей? Сколько у тебя таких монет?

— Всему свое время, господин Матонин, — сказал я.

— Так мы все-таки знакомы? — Юрий снова нахмурился.

— Нет, — я быстро покачал головой. — Просто у меня есть список гостей, и я опознал вас по описанию.

Блин, прокололся.

Надо бы все-таки от него отвязаться. Матонин непредсказуемый и эксцентричный. С него станется продержать меня рядом с собой в течение всего этого собрания, а у меня совершенно другие планы.

— Интересно… — начал Матонин, но его прервал пронзительный звук звонка. Под шумную трель на сцену вышел Кащеев, накинувший поверх строгого черного костюма фиолетовую мантию.

— Господа, прошу внимания! — громко объявил он. Но гости как-то особенно на его появление не отреагировали. Рядом со столом продолжили пить пиво под многочисленные закуски. Стайка студентов куда-то откочевала. Кажется, за кулисы. Воспользовавшись заминкой, я кивнул Матонину и с самым озабоченным видом направился в сторону сцены. Быстро. Чтобы он не успел меня остановить.

— Прошу внимания! — еще громче сказал Кащеев. — Прежде всего, я рад приветствовать здесь старых и новых друзей университета…

Дальше его речь я не слушал. Примерно было понятно, что он там будет говорить. Бла-бла-бла, программа собрания, важные гости и все такое. А я пока так и не решил, что именно буду вещать со сцены. А студенческий распорядитель, за которым я краем глаза следил, куда-то как назло делся.

— Прошу прощения? — сказал незнакомый парень, на которого я случайно налетел, пока крутил головой.

— Ой, извините! — сказал я.

— О, я смотрю, вы избавились от Матонина-младшего! — сказал незнакомец. — А я уж думал, не пойти ли вас выручать!

— Вы с ним знакомы? — спросил я, разглядывая нового собеседника. Совсем молодой, лет семнадцать. Или даже еще моложе, просто строгий темно-синий костюм делает его старше. На галстуке — зажим из белого металла с рубином размером с горошину. На среднем пальце правой руки — перстень в пару к зажиму. Незнакомый, совершенно точно. Никогда его раньше не видел и даже никого на него похожего.

— К несчастью, да! — парень скривил недовольное лицо. — Кстати, я Стас Демидов. А вы?

— Богдан Лебовский, — представился я.

— Новенький? — Демидов оценивающе осмотрел меня с ног до головы.

— Так заметно? — я хмыкнул.

— Есть что-то такое… Растерянное, — он подмигнул. — Но держишься неплохо, не переживай. Ты случайно не инженер?

— Неа, — я помотал головой. Как они все странно переходят с вы на ты и обратно, я никак не могу привыкнуть!

— Жаль, — младший Демидов покрутил на пальце перстень. — Нам на производство нужен один. Придется ждать презентаций и слушать, какие они все замечательные.

— А вы же здесь всех знаете, да? — спросил я.

— Ноблесс оближ, как говорится, — он кивнул. — Конечно, знаю. А что? Повести экскурсию?

—

А можно? — спросил я.

— Ну если ты никуда не торопишься и тебе не надо готовиться к выступлению… — Демидов многозначительно покосился в сторону сцены, с которой все еще вещал Кащеев.

— Успею, я не первый, — легкомысленно отозвался я.

— Как скажешь, Лебовский, — Демидов криво ухмыльнулся. — Вот этот толстый, который пытается ухватить рыбу с тарелки и сейчас прольет на себя соус — Шарль Дюфлон. Его легко можно опознать по двум мордоворотам, постоянно трущимся рядом.

— Это он строил цеппелины? — спросил я, разглядывая неказистого на вид дядьку. Брюки на заднице висят мешком, рукава пиджака какие-то перекошенные, галстук повязан непонятно как. Усы еще такие… дурацкие. «Это нэ усыки, это пропуск в трусыки!» или что-то вроде того. В лице совершенно ничего изысканного или французского — типичная такая простецкая мужицкая ряшка.

— О, не только цеппелины! — глаза Стаса восторженно сверкнули. — Месяц назад он показывал свою версию боевого шагохода! Ты не смотри, что он выглядит как запойный куркуль! Он настоящий техномаг, и клан сколотил за несколько лет такой, что те же Матонины уже забеспокоились!

— И из Матониных кроме Юрия кто-то есть? — спросил я.

— Нет, что странно, — Демидов вытянул шею, оглядывая собрание. Пока я общался с Юрием, народу явно прибавилось. — Но может попозже подойдут. Или решили, что раз здесь Юрий, то лучше не позориться.

— Хорошие у них отношения в семье, как я посмотрю, — я хмыкнул.

— Не без урода, да, — в тон мне отозвался Демидов. — А вот тот длинный, похожий на воблу — это на самом деле очень важная персона. Это Иван Михайлович Писаревский. Когда-то его дед начал с маленькой аптеки в Иркутске, а сейчас их семья владеет почти всем производством пилюль и микстур. И каждый врач и аптекарь вынужден ему в ножки кланяться.

Я мельком окинул взглядом фармацевтического магната. Тот реально походил на рыбу. Особенно выражением лица.

— Вон тот невысокий мужичок с пузиком — на самом деле женщина, — Демидов ткнул пальцем в человека в черном костюме и котелке. Женщина? Интересно, усы свои или наклеенные? — Это Инесса Граббе, она из Щегловска. Унаследовала угольные шахты от отца, ее трижды пытались сместить, даже убийц подсылали. Но без толку. Не обманывайся на ее счет. Она только выглядит как неуверенный в себе недоносок, на самом деле железная леди, сожрет с потрохами, а ты и не заметишь!

Вообще-то она смотрелась как какой-то грустный клоун на скамейке запасных. Брови что ли такой эффект давали? Она разговаривала с каким-то вертлявым мужиком в полосатом костюме и широкополой шляпе, губы ее кривились, будто она сейчас заплачет. И выглядело все так, будто она просит милостыню. Хм… Понятно, буду иметь в виду. Я служил с одним похожим типом, который все время делал вид, что вот-вот сдохнет, что он такой бедненький и больной, но потом на деле оказывалось, что он по нормативам всех обошел.