Где кончается мир
Шрифт:
Если бы они обсудили это, может, поняли бы раньше, что мистера Фаррисса действительно посещают призраки.
– Я иду за гнёздами на растопку, – бросил Фаррисс, проворно взбираясь по скале. Сонная апатия покинула его, туманная пустота пропала из взгляда. Хоть его кожа по-прежнему была нездорового желтоватого, как овсянка, цвета, а в волосах виднелась седина, случай с «призраком» наполнил мистера Фаррисса какой-то новой энергией. У него словно появилось неотложное дело, и эта неотложность пробудила его. Теперь он демонстрировал свой многолетний отточенный опыт лазанья по скалам, взбираясь по Стаку.
– Один, мистер? – спросил Куиллиам. –
Каждый фурлонг [3] или около того Фаррисс оглядывался и велел Куиллу возвращаться.
3
Фурлонг – мера длины, равная 201,168 метра (Примеч. перев.).
Он направлялся к Навесу, этому покрытому птичьим помётом каменному персту, выступающему над глубокими водами, а летом служившему домом целой ораве морских птиц: когда они только прибыли, жизнь здесь так и бурлила – птицы спаривались, откладывали яйца, бранились и гадили с рассвета до заката. Фаррисс обвязал конец верёвки вокруг основания бесформенного валуна и принялся набивать карманы: но не старыми, бесплодными яйцами, не армерией, не чаячьими перьями и не мёртвыми птенцами, а камнями. Полностью сосредоточившись, он отыскивал на уступах камешки и щебень, трескающиеся хрупкие осколки породы подходящих для карманов размеров. Под ним болталась сама по себе белая верёвка, её узлы и изгибы выпрямились в ровную линию, раскачивающуюся на ветру, как колокольный язык.
– Я из этой верёвки конский волос выдёргивал, – крикнул Куилл. – Для фитилей. Её чинить надо.
– Без разницы, – сказал Фаррисс.
Куиллиам хотел, чтобы сюда пришёл Донал Дон со своим всеобъемлющим и грубым здравомыслием. Он хотел, чтобы сюда заявился Мурдо, требуя назад свою верёвку. Хотел, чтобы здесь оказалась его мать, оттаскала Фаррисса за уши и сказала, что у него ячменная шелуха вместо мозгов, а потом прижала бы к сердцу и пообещала никому не рассказывать, какой он дурень.
Он хотел, чтобы здесь появился Юан и напомнил Фарриссу, что самоубийство – грех. Потому что он понимал намерение Фаррисса так же чётко, как если бы тот сказал это вслух.
– Я собираюсь домой, Куиллиам, – сказал Фаррисс, спускаясь с края Навеса. Белая верёвка натянулась. Надрезы, которые сделал в ней Куилл, чтобы вытащить конский волос, раскрылись словно жабры.
Была в действиях мужчины какая-то логика: Куилл попытался поставить себя на место Фаррисса, чтобы понять его. Пугающее это было место. Но да: какой-то смысл тут имелся. Броситься в море или с вершины Стака уж наверняка считалось бы самоубийством и смертным грехом. Кроме того, Фаррисса в самый последний момент могла бы оставить смелость. Но если поступать так, как задумал он – тяжесть его греха окажется на верёвке.
Если завязать верёвку на выступе скалы, таком как Навес, ты не сможешь влезть обратно без помощи другого человека, способного тебя втащить. И держаться не за что: только за верёвку. В конце концов либо верёвка порвётся под тяжестью Фаррисса, либо время попросту выжмет из него все силы до капли, так что он упадёт и разобьётся
Но Куиллиама обмануть не так легко. Куиллиам всё понимал. Он не собирался позволить Фарриссу обречь себя на вечные муки, совершив самоубийство, не собирался позволить учителю бросить своих учеников, не собирался стоять и смотреть, как гибнет хороший человек.
В равной мере Куилл понимал, что ему недостаёт физической силы, чтобы затащить Фаррисса назад.
Он хотел, чтобы Мурдина сказала ему, что он ошибся: что Фаррисс и правда всего лишь хочет набрать птичьих гнёзд. Но в голове у него не раздалось её успокаивающего голоса – лишь жужжание слепого ужаса, напоминающее осиное…
…Так что Куилл тоже перелез через край Навеса и повис на белой верёвке. Он почувствовал, как оболочка из овчины натягивается. Почувствовал, как она впитывает пот его ладоней.
– Ты рехнулся, мальчик?
– Теперь ничего плохого не случится, мистер. Иначе я тоже упаду.
Куилл не считал Фаррисса сквернословом. Учёный человек (думал Куилл) знает не так уж много ругательств. Следующая пара минут определённо оказалась поучительной.
Затем настала тишина, нарушаемая лишь скрипом раскачивающейся на ветру верёвки, трущейся об основание камня. Море, в свою очередь, тёрлось об основание Стака. Вода под ними была голубой и кристально чистой. Солнце скрывали низкие облака, так что на воде не было бликов, и мужчина и мальчик могли разглядеть морские глубины, куда только доставал свет – не самое дно, конечно, но подводные каменные своды и столбы. Это было всё равно что смотреть на затопленный город – какие-нибудь затонувшие руины прежних цивилизаций – русалочий замок, цитадель Королевы Амазонок. Или дом сине-зелёного люда, который дышит океанской водой, который сам и есть морская вода.
– Я могу просто отпустить верёвку, – сказал Фаррисс.
– Но тогда я не смогу влезть назад, – ответил Куилл. – Совсем никак.
Седьмая волна с вызовом разбилась о скалы внизу, и брызги поднялись вверх, но конца белой верёвки они не достигли.
– Фернок Мор приходит ко мне во сне, – сказал Фаррисс.
Спустя какое-то время Куилл ответил:
– А ко мне приходит Мурдина Галлоуэй.
– Правда? Значит, она и впрямь была ведьма. – Фаррисс произнёс эти слова так, будто находил их печальными, но интересными: не возмутительно ужасными, но доказывающими, что их сны действительно сотканы из одних и тех же дьявольских нитей.
– Никакая она не ведьма. Как вы могли так подумать! Она же ваша родня! Она хороший человек. Просто снится мне, и всё.
– Я прошу прощения. Моя жена… мои девочки… – начал Фаррисс, но осёкся. Может, своими кошмарами он и мог поделиться, но были у него и сокровища слишком ценные, чтобы рассказывать о них… Вместо этого он сказал: – Фернок Мор приходит ко мне. Это за мной он тогда явился в Хижину. Говорит мне, что лучше быть Нигде, чем здесь. Быть Ничем. Быть Нигде. Лучше, чем это.
– Он искушает вас совершить дурное. Это очень в его духе… Но мистер, если его призрак всё ещё здесь, на Стаке, он никак не может рассказать, каково это – быть Ничем или Нигде, потому что он застрял здесь на веки вечные и теперь является сюда. Так что откуда ему знать про Нигде и Ничто? Вы что, хотите вечно бродить призраками с ним на пару по Стаку Воина?