Где ты теперь?
Шрифт:
Без особых колебаний, даже с облегчением, мама согласилась.
— Право, не знаю, что бы я без тебя делала, Каролин, — сказала она.— Ты была и остаешься моей опорой и поддержкой во всем этом. Но я тебя знаю. Ты перестала работать всего две недели назад, а я уже чувствую, что ты не находишь себе места. Чем ты займешься, пока я буду в отъезде?
Она сама невольно подсказала мне ответ, который был, хотя бы частично, правдив.
— Мы знаем, что эта квартира уйдет в мгновение ока, — сказала я, — А я никогда не намеревалась надолго задерживаться в студии. Хочу подыскать себе жилье просторнее. Ты ведь позволишь мне выбрать кое-что из мебели, которую
— Ну конечно. Свяжись с Эллиоттом. Приличная квартира с одной спальней — это те расходы, которые он определенно одобрит. — Эллиотт был моим опекуном, отвечал за деньги, оставленные мне дедушкой.
Мама сделала последний глоток чая и поднялась.
— Пора бежать. С Хелен случится удар, если я опоздаю на укладку. За те деньги, что она берет, могла бы относиться к клиенткам человечнее, — Она торопливо чмокнула меня в щеку и добавила: — Если найдешь квартиру, которая тебе понравится, удостоверься, что внизу сидит консьерж. Мне всегда неспокойно оттого, что ты живешь в доме, где некому тебе открыть дверь. Я прослушала сегодняшние новости. Пропавшая девушка, что жила по соседству от тебя, до сих пор не найдена. Да поможет Господь ее родным.
Я была рада, что мама торопилась в салон. Теперь, когда я решительно настроилась отыскать Мака, мне казалось, что нельзя терять ни минуты. Географически он оказался совсем рядом, когда в воскресенье оставил записку. Разговор с Крамерами вызвал в душе отчаяние и тревогу. Я понимаю, воспоминания стираются, но в разговоре они противоречили друг другу, описывая, во что был одет Мак и где они его видели в последний раз. А еще, Лил Крамер была совершенно потрясена, когда я сказала, что Мак посетил мессу. Почему? Неужели Мак представлял для них угрозу? Что они знали такого? Что могло их напугать?
Я вынула из ящика отцовского стола отчет детектива Ривза. Теперь мне понадобились адреса бывших соседей Мака по квартире — Брюса Гэлбрейта и Николаса Демарко. Вначале Ник поддерживал связь с отцом. Естественно, со временем он все реже и реже давал о себе знать. В последний раз я его видела, когда он пришел на поминальную мессу по отцу, но тот день сохранился в моей памяти как одно сплошное размытое пятно.
Кабинет отца невелик, но, как любил он повторять, вмещал все, что было ему нужно. В убранстве отделанной деревом комнаты доминировал большой письменный стол. К ужасу моей мамы, на полу лежал выцветший ковер девять на двенадцать, который некогда украшал гостиную его матери. «Он напоминает мне, откуда я родом, Лив», — бывало говорил отец, когда она время от времени пыталась избавиться от ковра. Его любимым местом с утра было потертое кожаное кресло с приставной скамеечкой для ног. Он всегда вставал очень рано, сам готовил себе кофе и усаживался в это кресло с утренними газетами, прежде чем принять душ, одеться и уехать в офис.
Вдоль стены напротив окон выстроились книжные шкафы. На них стояли в произвольном порядке фотографии в рамках, запечатлевшие те счастливые дни, когда мы все четверо были вместе. Отец выделялся даже на этих обычных снимках: решительный подбородок, смягченный широкой улыбкой, пронзительный умный взгляд. Он сделал все возможное, чтобы найти Мака, и, если бы не погиб, до сих пор не оставил бы своих попыток. Я в этом уверена.
Открыв верхний ящик стола, я вынула его телефонную книгу. На листок бумаги выписала номер Брюса Гэлбрейта. Я помнила, что он занялся семейным риелторским бизнесом в Манхэттене. Я выписала оба номера — и домашний, и рабочий.
Ник Демарко, сын эмигрантов,
Сидя за отцовским столом, я сняла телефонную трубку. Решила, что сначала позвоню Брюсу. На то была причина. В шестнадцать лет я по уши втрескалась в Ника. Мак особенно близко сдружился с ним и регулярно приглашал к нам домой на ужин. Я жила ради этих встреч. Но однажды вечером они привели с собой девушку. Барбара Хановер тоже училась на старшем курсе Колумбийского университета и снимала квартиру в том же самом доме. С первого взгляда мне стало ясно, что Ник от нее без ума.
Хотя я была абсолютно раздавлена, но сумела сохранить, как мне кажется, хорошую мину в тот вечер. Однако провести брата мне не удалось. Перед уходом он отвел меня в сторону и сказал: «Каролин, я знаю, ты запала на Ника. Забудь о нем. У него каждую неделю новая подружка. Держись своих сверстников».
Я принялась со злостью все отрицать, но Мак лишь улыбнулся. «Ничего, переживешь», — сказал он мне на прощание в тот вечер. Это случилось за полгода до его исчезновения. Больше я не оставалась дома, если должен был прийти Ник. Я испытывала неловкость, потому избегала его компании. Если Мак разглядел, что я влюбилась в его друга, то, наверное, это было очевидно и для других. К счастью, родители и словом не обмолвились по этому поводу.
Трубку сняла секретарша Брюса в компании « Гэлбрейт реал истейт». Она сообщила, что он в командировке до понедельника, и спросила, не хочу ли я что-нибудь передать. Я сообщила ей свое имя и телефонный номер и, поколебавшись, добавила:
— Это насчет Мака. Мы только что получили от него известие.
Потом я позвонила Пику. Его офис располагался в доме 400 по Парк-авеню. Это примерно в пятнадцати минутах ходьбы от Саттон-плейс, подумала я, набирая номер. Когда я попросила соединить меня с Ником, трубку сняла его секретарша и сухо сообщила, что если я представитель СМИ, то мне следует дождаться заявления от адвоката мистера Демарко.
— Я не из СМИ, — сказала я, — Ник дружил с моим братом в Колумбийском университете. Простите, я не знала, что у него неприятности.
Возможно, сочувствие в моем голосе и то, что я назвала его по имени, подействовали на секретаршу, и она разоткровенничалась.
— Мистер Демарко — владелец «Вудшеда», заведения, где в последний раз видели ту молодую женщину, которая недавно пропала, — пояснила она, — Если вы оставите свой номер, я попрошу мистера Демарко вам перезвонить.
13
Эрон Клайн работал в компании «Уоллас и Мэдисон» четырнадцать лет. Начинал сразу после получения диплома магистра. В то время во главе частной инвестиционной компании стоял Джошуа Мэдисон, но когда он внезапно умер через два года, его пост председателя и директора занял партнер, Эллиотт Уоллас.
Легкий в общении Эрон любил грубоватого Джошуа Мэдисона, а вот официальный и чопорный Уоллас поначалу наводил на него страх. Но позже, по мере того как Эрон размеренно поднимался по карьерной лестнице и его клиентура с каждым разом становилась все более важной, Эллиотт начал приглашать его на ланч в столовую для начальства в своем офисе на Уолл-стрит — верный признак того, что Клайну предстояло попасть в верхи.