Где ты теперь?

Кларк Мэри Хиггинс

— Доминик, тебе нельзя волноваться, — взмолилась мать.

— Мне приходится волноваться. Я должен сбросить этот груз, прежде чем у меня и в самом деле случится инфаркт. Холостяк месяца! Отвратительно было смотреть, как ты ликуешь. Можно подумать, тебя наградили Почетной медалью Конгресса. Пока я жив, скажу тебе: брось заниматься ерундой.

— Пап, я тебя понял. Верь или не верь, но на этот раз я прислушаюсь к твоим словам. Что мне сделать, чтобы ты был счастлив? Скажи мне, чего тебе хочется?

— Мне

не хочется играть в гольф и не хочется сидеть на лужайке дорогого дома, где в любую секунду мне может проломить голову мяч от гольфа, потому что наш участок расположен рядом с шестнадцатой лункой.

— Пап, все это легко уладить. Что еще?

Ник надолго запомнит презрительный отцовский взгляд.

— Тебе тридцать два. Спустись на землю. Стань сыном, которым мы гордились бы. Прекрати куролесить с женщинами, которые шастают по клубам. И вообще, завязывай с клубным бизнесом! А то попадешь в беду. Найди себе хорошую девушку. Нам с матерью скоро по семьдесят. Мы прожили в браке пятнадцать лет, прежде чем Бог послал нам сына. Не заставляй нас ждать еще пятнадцать лет, прежде чем у нас появится внук.

Все это мысленно прокручивал Ник, пока они с адвокатом усаживались на жестких, неудобных стульях перед столом капитана Ахерна. Детективы Барротт и Гейлор сидели по обе стороны от капитана.

Расстрельная команда, подумал Ник. Взгляд, брошенный на адвоката, подтвердил, что Мерфи такого же мнения.

— Мистер Демарко, — начал Ахерн, — вы не говорили нам, что у вас есть «Мерседес-пятьсот пятьдесят»-седан, которым вы пользуетесь только в тех случаях, когда вас возит шофер.

Ник нахмурился.

— Погодите минуту. Если я правильно помню, вы спрашивали про машины, которыми я управляю сам. Я никогда не сажусь за руль седана. Когда я еду один, то беру «мерседес»-кабриолет или джип.

— И о шофере вы тоже нам ни слова не сказали.

— Я не видел причины упоминать о нем.

— Мы не согласны, мистер Демарко, — сказал Ахерн, — В особенности потому, что у вашего шофера, Бенни Сеппини, богатое уголовное прошлое.

Ник не смотрел на Пола Мерфи, но знал, о чем тот думает: «Почему мой клиент не посвятил меня в эти подробности?»

— Бенни пятьдесят восемь лет, — ответил Ник Ахерну, — Мальчишкой он попал в уличную банду. Когда ему исполнилось семнадцать, его приговорили, как взрослого, к тюремному заключению за грабеж, и он отсидел пять лет. Выйдя из тюрьмы, он начал работать на моего отца. Все это произошло тридцать пять лет назад. Когда отец ушел на отдых, он начал работать на меня. Он порядочный, хороший человек.

— А разве его бывшая жена не добилась десять лет назад судебного запрета приближаться к ней? — резко спросил Ахерн.

— Первая жена Бенни умерла молодой. Его вторая жена пыталась заставить его переписать их квартиру на нее. Она сфабриковала ложное обвинение, от

которого сразу отказалась, получив квартиру.

— Угу. Мистер Демарко, вы часто прогуливаетесь по Гринвич-Виллидж в дневное время?

— Конечно, нет. Я деловой человек.

— Вы встречались с Лизи Эндрюс до того вечера в понедельник?

— Насколько я знаю, нет.

— Позвольте показать вам фотографию, на которой засняты вы, мистер Демарко.

Ахерн кивнул Барротту, и тот передал через стол Нику и Мерфи увеличенные снимки, сделанные подругой Лизи.

— Узнаете мужчину на заднем плане, мистер Демарко? — спросил Барротт.

— Конечно, узнаю, это я, — отрезал Ник, — Мне запомнился тот день. У меня состоялся деловой завтрак с риелтором. Я заинтересован в приобретении недвижимости в районе старой железной дороги, где предстоит реконструкция. Как только эта реконструкция начнется, цены на дома в округе взлетят до небес. Я увидел, как суетятся папарацци, и огляделся, чтобы узнать, в чем дело. По улице шли Брэд Питт и Анджелина Джоли.

— Где проходил ваш завтрак?

— В « Каса Флоренца», как раз за углом того дома, возле которого меня сфотографировали.

— Значит, вы заявляете, что не видели, как подруга Лизи Эндрюс ее фотографировала?

— Я не только заявляю, я действительно ее не видел, — в запале ответил Ник.

— Счет из ресторана у вас сохранился? — спросил Гейлор тоном, предполагавшим, что он удивится, если увидит счет.

— Нет, не сохранился. Риелтор пытается продать мне дома, поэтому он и платил. Если сделка состоится, его комиссионные еще долгое время позволят ему заправлять машину.

— А как долго вы сможете заправлять все свои машины, мистер Демарко? — спросил Ахерн, — У вас ведь довольно шаткое финансовое положение, не правда ли?

— Какое отношение имеют коммерческие дела мистера Демарко к нашему сегодняшнему визиту? — требовательно поинтересовался Пол Мерфи.

— Возможно, и никакого, — ответил Ахерн, — А возможно, самое прямое. Если будет принято решение об изъятии лицензии на торговлю спиртными напитками в баре «Вудшед», то вряд ли ваш клиент получит прибыль, продавая там леденцы. И поверьте мне, мы найдем причину изъять лицензию, если только заподозрим, что мистер Демарко не полностью откровенен с нами.

Ахерн повернулся к Нику:

— Вам известен незарегистрированный в справочнике телефонный номер квартиры Маккензи на Саттон-плейс?

— Если только его не изменили. Уверен, он у меня где-то записан. Помню, что звонил миссис Маккензи, когда ее муж погиб одиннадцатого сентября.

— Вы считаете, что Лизи Эндрюс мертва?

— Надеюсь, что нет. Это была бы трагедия.

— Вам известно, что она пока жива?

— Что это за вопрос?

Мерфи вскочил со стула.

— Мы уходим, Ник.