Где ты теперь?
Шрифт:
— К сожалению, это невозможно, — отрезал Гэлбрейт.— Ее отец очень болен. Он живет на Мартас-Винъярд. Она вылетела туда с детьми, чтобы побыть с ним его последние недели.
Гэлбрейт поднялся, давая мне понять, что разговор окончен. Он проводил меня до приемной, и я протянула ему на прощание руку. От моего вни-мания не ускользнуло, как он потер ладонь о брючину, прежде чем с неохотой протянуть мне. Ладонь его все равно оказалась потной и холодной. Заурядный тип в дорогом костюме.
Я вспомнила, как прозвал его Ник: Одинокий Странник.
40
Если
Выходит, Говард поссорился с Олсеном, подумала она, и теперь Стив возьмет правление в свои руки. Хорошо хоть Гас ушел наверх поменять фильтры в кондиционерах, а то у него с утра скверное настроение: пришлось мыть лестницу между вторым и третьим этажами, где кто-то из студентов пролил ночью пиво.
— Должно быть, втащили наверх целый бочонок, — ворчал он за несколько минут до появления Хокни, — Залили пивом весь пролет. Могли бы и сами подтереть, не умерли бы.
Повезло, что Гас заметил это до прихода Хокни, подумала она, а то племянничек устроит сейчас проверку коридоров и лестниц, пытаясь найти, к чему придраться. Ее вдруг захлестнула усталость. Возможно, было бы все-таки неплохо когда-то и отдохнуть. Стараясь держаться вежливо, она пригласила Хокни к себе и предложила чая. Он широко улыбнулся и прошел в квартиру.
Чего у него не отнять, так это внешности, подумала она, и он сам знает, что красавчик. Всегда занимался только собой, а в юности не раз попадал в истории, так что Олсену приходилось его выручать. Он чуть не угодил в тюрьму. Да и сейчас его глаза как-то дерзко поблескивали. Отказавшись от чая, он уселся на диван, скрестив ноги.
— Лил, — начал он, — в прошлом месяце дядюшке перевалило за восемьдесят три.
— Я знаю, — сказала она.— Мы послали ему открытку.
— Вы лучше, чем я, — Стив снова улыбнулся.— Но мне кажется, настала пора разгрузить его немного и взять управление делами в свои руки. Вы знаете дядюшку. Он никогда не покажет, что сдает, но я-то вижу. Я также в курсе, что в последнее время Говард Альтман здорово действует ему на нервы.
— Мы с ним ладим, — осторожно ответила Лил.
— Он ведь давно грозит вам отобрать эту квартиру?
— Мне кажется, это дело прошлое.
— Он такой, ни перед чем не остановится. Я знаю, дядюшка прислушался бы к вашим словам, если бы вы рассказали ему, как отвратительно порою Говард обходится с вами обоими.
— Зачем же мне навлекать на него неприятности, когда меня абсолютно не касается, какого мнения мистер Олсен о Говарде?
— Затем, что мне нужна ваша помощь, Лил. Вы, по-видимому, забыли, что это при мне Мак Маккензи едва ли не обвинил вас в краже своих часов. И произошло это всего за несколько дней до его исчезновения.
— Он нашел свои часы, — заикаясь, проговорила Лил побелевшими губами, — он извинился.
— А кто-нибудь слышал, как он извинялся?
— Не знаю. То есть, нет, кажется, никто.
Хокни
— Лил, вы лукавите насчет извинения. Сразу видно. Но не беспокойтесь. Я до сих пор никому не рассказывал про часы Мака и не собираюсь это делать. Нам ведь не нравится Говард, правда, Лил? Кстати, я собираюсь сказать дяде Дереку, что этот дом — драгоценный камень в его короне, и все благодаря вашим с Гасом усилиям.
41
Дерек Олсен был отнюдь не только раздражительным, капризным стариком, каким его считали племянник Стив и управляющий зданиями Говард. Он был дальновидным инвестором, который наблюдал, как его недвижимость в стратегически выбранных районах превращается в многомиллионное состояние. Теперь он пришел к заключению, что настало самое подходящее время начать ликвидацию активов.
В пятницу с утра он позвонил в компанию «Уоллас и Мэдисон» и без всяких церемоний потребовал соединить его с Эллиоттом Уолласом. Секретарь Уолласа, которая давно привыкла к поведению Олсена, даже не заикнулась, что мистер Уоллас уже ушел на срочное совещание. Вместо этого она попросила старика подождать и кинулась в коридор, чтобы поймать Эллиотта у лифта.
— Олсен звонит, — сказала она.
Обреченно вздохнув, Эллиотт вернулся в кабинет и взял трубку.
— Дерек, как здоровье? — дружески поинтересовался он.
— Со мной все в порядке. Я слышал, у твоего так называемого племянника большие неприятности.
— Как тебе хорошо известно, Мак пропал десять лет назад. Совершеннейшая нелепость, что полиция пытается сейчас свалить на него какое-то преступление. Чем могу быть полезен?
— Лично мне он доставил много неприятностей своим исчезновением, так как жил в одной из моих квартир. Как бы то ни было, я звоню тебе по другому поводу. В прошлом месяце мне исполнилось восемьдесят три. Пора все продать.
— Я предлагаю то же самое последние пять лет.
— Если бы я продал имущество пять лет назад, то не получил бы ту цену, какую получу сейчас. Я хочу прийти к тебе и поговорить. В понедельник утром, в десять часов, тебе подойдет?
— В понедельник в десять — отлично, — ответил Эллиотт вежливо, а когда удостоверился, что Олсен дал отбой, швырнул трубку со всей силы, — Теперь придется перекроить весь день, — бросил он на ходу секретарше, а сам поспешил к лифту.
Она сочувственно посмотрела ему вслед. На совещании, куда он торопился, предстояло решить, кто возьмет на себя обязанности Эрона Клайна. Просидев дома четыре дня, Клайн сообщил телефонным звонком о своей отставке, объяснив, что не может работать бок о бок с тем, кто защищает убийцу его матери.
42
Грегг Эндрюс разработал для себя расписание, которого строго придерживался. Отработав в больнице, он сразу ехал домой, наскоро перекусывал и ложился спать. Будильник был установлен на час ночи. В два часа он уже потягивал пиво в баре «Вудшед», где и оставался до закрытия. Затем, сидя в машине недалеко от входа, он наблюдал, как покидают здание официанты, бармены и музыканты. Ему хотелось удостовериться, что все они уходят по несколько человек с разрывом в пару минут, и никто не уходит один, как было единодушно ими заявлено в показаниях.