Где ты?
Шрифт:
— Похоже, ночуем здесь, — лаконично изрек он.
— Иногда я настолько упертая, что сама себя с трудом выношу.
— Не переживайте, не у вас одной тяжелый характер.
— Не золоти пилюлю. Сегодня еще не День святой Сусанны, с комплиментами можно обождать.
— Почему вам захотелось повидать малышку?
— Что у нас там с продуктами? Жутко хочу есть, а ты?
Хуан порылся в одном из мешков и достал большую банку фасоли. Он бы с удовольствием приготовил ей casamiento, но для этого нужно было сварить рис, а лило все еще слишком сильно — костра не разожжешь. Сьюзен размочила чуть ли не целую пачку бисквитов в банке концентрированного
— Похоже, вы привязаны к ней больше, чем к детишкам в долине.
— Что за чушь! Дело совсем не в этом. Просто ее я подолгу не вижу, потому скучаю.
— А без Филиппа скучаете?
— Достал ты меня с Филиппом! И что тебе неймется?
— Да ничего. Просто я хочу хоть немного вас понять.
— Нечего тут понимать. Да, я скучаю по Филиппу.
— Тогда почему вы не с ним?
— Потому что предпочла быть здесь.
— Сеньора должна жить с тем мужчиной, которого она любит!
— Глупости говоришь!
— Не вижу, почему глупости. Мужчина тоже должен быть с той женщиной, которую любит.
— Это не всегда так просто.
— Почему вы, гринго, все усложняете?
— Потому что утратили простоту, из-за простоты мне у вас тут и нравится. Просто любить недостаточно, нужно еще быть совместимыми.
— Это как?
— Нужно любить ту жизнь, которую придется вести с другим, разделять его желания, стремления, иметь общие цели, общие мечты.
— Как можно все это определить заранее? Так не бывает! Нельзя узнать человека сразу. Чтобы любить, нужно набраться терпения.
— Ты обманул меня насчет твоего возраста?
— У нас пожениться с тем, кого любишь, счастье.
— А у нас одной любви недостаточно, как бы абсурдно это ни звучало. Я согласна с тобой, мы иногда странные, и я сама яркий тому пример.
Блеснула молния, и раскат грома прервал их разговор. Гроза возвращалась, усилившись. Молнии били по хрупким склонам горы Кабасерас-де-Нако все чаще. Переполненная водой почва не могла больше впитывать льющиеся с неба потоки, и вода устремились вниз, увлекая с собой целые пласты грунта. Больше Хуан ни о чем не спрашивал, на его лице, обычно спокойном и бесстрастном, теперь читалось явное беспокойство. Он попытался открыть окно, но не смог из-за резкого порыва ветра. Голова у Хуана подергивалась, как у выслеживающего добычу хищника.
— Что с тобой? — спросила Сьюзен.
— Молчите!
Прижавшись ухом к стеклу, он словно чего-то ждал. Сьюзен не сводила с него вопрошающего взгляда. Он прижал палец к губам, предлагая ей хранить молчание. Но она не выдержала:
— Да в чем дело, Хуан?
— Ради Бога, не мешайте слушать!
— Да что слушать-то, черт побери?
— Сейчас не время сквернословить. Я слышу движение почвы.
—Что?
— Помолчите!
Тишину нарушил глухой треск. Хуан с трудом приоткрыл дверцу. Резкий порыв ветра швырнул в кабину крупные капли дождя. Хуан глянул под колеса. Трещина прямо посередине склона говорила о худшем. Он приказал Сьюзен включить фары. Она мгновенно послушалась. Луч света разрезал мглу. Насколько было видно, дорогу пересекал обрыв.
— Перебирайтесь назад. Нужно немедленно отсюда убираться.
— Ты спятил?! Не видишь, что сыплется сверху?
— Это мы сейчас ссыплемся вниз! Скорее, не пытайтесь выйти через дверцу, делайте как я сказал!
Не успел он договорить,
Прижавшись к оползающему склону, она захлебывалась в потоках грязи. Она отплевывалась из последних сил, она задыхалась. Перед глазами вскоре вспыхнул звездный хоровод, и Сьюзен потеряла сознание. Хуан на спине соскользнул к ней. Приподняв неподвижную голову Сьюзен, он положил ее себе на грудь. Освободив ее рот от набившейся в него земли, он повернул Сьюзен на бок и сунул два пальца ей в горло. Сьюзен вывернуло наизнанку. Хуан прижал ее к себе, изо всех сил цепляясь за какой-то корень. Он не знал, сколько сможет так продержаться, но понимал, что именно столько они и проживут.
10 февраля 1977 года
Сьюзен,
где ты? Я волнуюсь. В новостях из Сальвадора говорят, что вооруженные банды герильос стягиваются к границе с Гондурасом. В «Нью-Йорк тайме» пишут об их вторжениях на гондурасскую территорию и периодических стычках. Черкни мне хотя бы пару строк, чтобы я знал, что ты жива-здорова и в безопасности. Умоляю тебя, будь осторожней и ответь как можно скорее.
Они держались уже часа два. Короткое затишье позволило им подтянуться вверх на несколько сантиметров, где они обрели более крепкую опору. Сьюзен пришла в себя.
— Я едва не утонула в горах. Мне никто не поверит!
— Берегите силы.
— У тебя скоро превратится в привычку затыкать мне рот.
— Мы еще не выбрались.
— Если бы твой бог хотел нас забрать к себе, мы были бы уже там.
— Опасность исходит не от Бога, а от горы и селя, а у них характер куда хуже вашего!
— Я устала, Хуан.
— Знаю. Я тоже.
— Спасибо, Хуан. Спасибо за то, что ты сделал.
— Если бы все люди, которых вы спасли, начали вас благодарить, то сколько уж месяцев мы в долине одни бы только «спасибо» и слышали!
— По-моему, ливень стихает.
— Ну, значит, самое время молить Бога, чтобы так оно и было.
— Тогда лучше это сделать тебе. Боюсь, у меня перед ним некоторые долги имеются.
— Ночь еще не скоро кончится, отдохните.
Они провели молча несколько часов в грохоте никак не стихавшей грозы. Около четырех утра Хуан задремал и ослабил хватку. Сьюзен тут же скользнула вниз, вскрикнув от неожиданности. Хуан дернулся, ухватил ее покрепче и подтянул обратно.
— Простите, я уснул.