Гэбрил Сухарь

Данилов Дмитрий

Я не знаю всех объяснений происшедшему, но орка всё же выбросило в наш мир, а маги оказались заперты в пространстве между мирами. Они были обречены находиться там, покуда кто-то не запустит портал и не уничтожит орочьего шамана. Это были обязательные условия для возвращения. Теперь маги вернулись, а орки остались надёжно запертыми в другом мире.

Были в их рассказе кое-какие неувязочки, поэтому я и решился на вопрос:

— Я ничего не понимаю в магических штучках, но мне довелось видеть ваши могилы. Официально вы считаетесь мёртвыми, однако я вижу вас живыми и невредимыми. Кто

тогда лежит в могилах?

Глава Ордена грустно усмехнулся.

— В тот момент, когда заклинание сработало, произошёл страшный взрыв. Это действовала освободившаяся энергия. На месте нашей палатки осталась только кучка пепла, его-то и похоронили в наших могилах. Мы в это время были уже далеко. И я не горю желанием снова вернуться в те края.

— А телепортация? Алур ведь умеет перемещаться в пространстве. Почему вы не перенеслись в более безопасное местечко?

— Каждый из нас, магов, силён в чём-то одном. Алуру лучше всего удавалось перемещаться в пространстве, другие не владели этим искусством в должной мере. К тому же в момент нападения мы были слабы, и наши магические силы находились на пределе.

— Так что, теперь всё будет как в старые добрые времена? — обрадовался я. — У нас вновь появится Орден, а всех врагов мы будем выкидывать в иные миры на радость их обитателям.

— Нет, — категорично произнёс маг. — Мы не повторим былых ошибок. Орден оказался слишком зависим от светской власти, за что и поплатился. Мы долго размышляли, как поступим, если нам всё же доведётся вернуться на родину, и приняли решение: Орден удалится в самые труднодоступные места и затаится навсегда. Мы не будем вмешиваться в мирские дела, займёмся исследованиями в области магии. Нам предстоит узнать так много нового и неизведанного.

— Значит, вы решили самоустраниться. А как же Алур? — растерянно произнёс я.

— Он сам решит, как поступить. Если Алур захочет присоединиться, мы будем только рады, но я думаю, что старик слишком привязался к своим друзьям и, особенно к тебе, Гэбрил.

— Откуда вы знаете? — удивился я.

— Потому что я сам им рассказал, — из-за спин, окруживших его магов, выступил Алур. Готов поклясться, что ещё секунду назад его там не было.

Я упёр руки в бока.

— И давно ты здесь находишься, Алур?

— К сожалению, я не поспел к началу схватки с орком, — потупился маг. — Зато встретил тех, кого давно считал умершими. Я словно окунулся во времена молодости.

Он повернулся к волшебникам. На глазах его выступили слёзы. Я не знал, что они означают — радость или огорчение.

— Я принял решение — я остаюсь вместе с Гэбрилом, Лиринной и теми, кто стал мне дороже жизни.

— Ты уверен? — спросил я у Алура. — Я бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке, дружище.

— Те времена прошли, Гэбрил, — изрёк Алур. — Со мной всё в полном порядке. Я рад, что мои старые товарищи выжили. Я буду их навещать, но прошло очень много времени с тех пор, как мы были разлучены. Я слишком долго был изолирован и слишком полюбил всех вас, чтобы пережить вторую потерю близких людей. Мне будет не хватать общества моих товарищей по магическому ремеслу, но без тебя, Гэбрил, и твоих друзей я не протяну. Я слишком стар

для перемен. К тому же тебя впереди ожидает один маленький сюрприз, и я очень хочу увидеть твою реакцию.

— Друзья, мои, — обратился Алур к остальным магам. — Я остаюсь здесь, среди людей, которых полюбил всей душою. Буду помогать им тем, чем смогу. Клянусь, мой Дар будет направлен только на благие дела.

— Хорошо, — торжественно произнёс глава Ордена. — Мы уважаем твоё решение, Алур. Прощай, но помни, что мы всегда с радостью примем тебя обратно.

— Я знаю, — сказал мой друг. — Надеюсь, вы на меня не в обиде.

Мы остались вдвоём через несколько минут. За это короткое время старик успел проститься с каждым из магов. Потом они нас покинули. Навсегда или нет, не знаю. Маги, как и простые люди, часто говорят одно, а в уме подразумевают совершенно другое.

А я… я чувствовал себя таким вымотанным, словно провёл год на исправительных работах в каменоломнях.

Мы поспешили убраться с кладбище и гнали коней как бешенные, хотя Алур не раз переживал за собственную безопасность. Он умел ездить на лошади так же, как я владел магией, может быть, чуточку лучше.

Первым делом мы разыскали Брутса. Старший следователь прослушал сбивчивый рассказ, в котором я сознательно «забыл» упомянуть о возвращении магов, и с недовольным видом произнёс:

— Почему вы не поставили меня в известность, Гэбрил? Ваше самоуправство может стоить вам лицензии.

— Мне помешал один человек, — пояснил я. — Вы его знаете как кандидата в мэры лорда Риторна, но, одновременно, он фактическая глава всей нашей преступности. Лорд Риторн — Мясник.

— Мы в курсе, — сдержанно сообщил Брутс.

— Вот как! — поразился я. — Вы прекрасно осведомлены, какую роль играет Риторн в криминальном мире, но ничего не предпринимаете. Как же так, господин следователь?

Брутс поморщился.

— Старший следователь, — поправил он меня. — У нас на лорда Риторна были планы. Вы чуть было их не смешали своей самодеятельностью.

— Ну, спасибо! — всплеснул руками я. — И как нынче поживает лорд Риторн? Сыто ест, мягко спит?

— Лорд Риторн в бегах, — деловито произнёс Брутс. — За его голову назначена высокая награда. Если хотите, можете присоединиться к поисковым командам. Вы можете заработать очень приличные деньги, если сумеете изловить его и доставить в столицу.

— Спасибо, я воздержусь. Пусть лорда ловят другие дураки. Думаю, он достаточно ловок, чтобы ускользнуть из ловушек. Не удивлюсь, если половина народа в вашей конторе работает на него до сих пор.

— Гэбрил, вы забываетесь, — вспыхнул следователь.

— Я говорю вам правду и ничего кроме, — твёрдо заявил я. — Сейчас вы пытаетесь защитить честь мундира, но, оставаясь наедине с самим собой, должны признавать, что лорд мог добиться всего только при наличии высоких покровителей и хороших связей, в том числе и в вашем ведомстве. Я ведь прав, Брутс?

— Катитесь отсюда, Гэбрил, пока я не засадил вас в каталажку, — устало произнёс Брутс. Он пытался выглядеть разозлённым, но у него выходило неважно. Брутс знал, что я был абсолютно прав и ничего не приукрасил, однако счёл нужным меня постращать: