Гечевара
Шрифт:
Двуколкин положил вещички в раздевалке, сходил в прачечную, взял там чистую фуфайку, по дороге на полу нашёл бейсболку и вернулся наряжаться. В раздевалке он увидел Ксюшу, уже в форме. В Ксюшиных глазах блестела тайна, новая победа и большое нежелание работать.
– А, здорово, Лёха! Кто сегодня – Снежка или Таня?
Таней звался второй менеджер, по слухам, более снисходительный. Как и у простых рабочих, график дам-начальниц был два через два. Алёше капитально не свезло: его дни точно приходились на Снежанины.
– Сегодня Снежка, – грустно сообщил он Ксюше.
Ксюша
В общем, то ли Лёша так себя настроил, то ли обладал даром провидения, но день у него как-то не заладился, и с самого начала. Менеждер была ещё злей, чем всегда. Сперва Алёша поплатился за не вовремя очищенный поднос, утратив после втыка от Снежаны все остатки оптимизма. «Ну, и ладно, – рассудил он про себя. – Да пошли все к чёрту! Вот сейчас тут встану возле тумбы, как девчонки, и не буду ей назло работать. Ну, а что? Уволят? Мне же лучше! Буду подметать дворы».
И, нагло опершись о тумбу, где был спрятан мусорный контейнер, Алексей стал по-хозяйски любоваться на зал ресторана. День был выходной, и контингент, особенно с утра, пришёл особый. Кроме полугламурных красавиц, тусовок тинэйджеров, странных лиц без возраста, обычно приходящих в одиночку и студентов побогаче, в зале было много бабушек и дедушек. Наверное, они копили год со своей пенсии, чтобы сегодня привести внучат в шикарное кафе с пластмассовыми стульями, коктейлем и особенными кушаньями. Справа от Алёши дедка лет семидесяти в клетчатой рубашке ставил перед пацанёнком, весело стучащим ножками, поднос с напитком, сэндвичем и тортиком. А слева у горы объедков восседала лялька лет двух-трёх. Стюарт столкнулся с нею взглядом, и клиентка, повелительно ткнув пальчиком в свой поднос, велела подойти.
«Вот ведь блин, а!» – произнёс Алёша про себя. А вслух, как мог педагогично произнёс:
– Убрать подносик?
– Да! – пискнула лялька.
Потом взяла салфетку и, с натуги высунув язык, усердно стала вытирать ею ручки. А когда Алёша обернулся, белый ком уже валялся на полу.
Двуколкин безнадёжно потащился за совком и щёткой.
Шарик был им только-только ликвидирован, когда подошла менеджер:
– Надень перчатки, налей в тазик мыльного раствора и почисть вот эти промежутки между плиток пола.
Началось, блин!
Алексей набрал таз мыльной дряни и стал ползать, что есть сил размазывая грязь на полу. Стыки плиток были и остались тёмно-серыми. Плевать! По крайней мере, он сумеет провозиться здесь не меньше часу. Это время стерва хоть не будет приставать к нему…
И антиглобалист со щёткой постепенно стал перемещаться между сетчатых чулок «Леванте», туфель “Дольче и Габбана” и начищенных ботинок “Хуго Босс”. А потребители его почти не замечали. Они, наверно, были так поглощены всем тем, что поглощали, что Алёша без труда мог лазить совсем близко, даже слушать разговоры:
– Зацени, короче, я ему, такая: «Ты чего, блин!». А он, ну прикинь, типа такой…
– Андрюша, ну… За папу, ну, за маму… Не кидайся! Слушай, он
– Что пишут из Тамбова?
– Зашибись! Убей себя! Гы-ы-ы!
– Коэльо – это вам не постмодерн.
– Знаешь, это всё, по-моему, субъективно. Относительно. У всех есть своё мнение. Имхо.
– … а я, типа, такая…
– Функционал моего промо-персонала…
– Может, ещё тортик?
– Ой, это кто, по ходу, ползает тут?
– Да! Алло! Решебник я купил, осталось реферат скачать.
– А если заметут?
– Боишься? Хочешь выйти?
– Я не говорил этого…
– Ладно, хватить трусить! Я уверен: мы всё провернём так, что менты и охнуть не успеют. Ага! Они просто не врубятся!
– Тс-с-с!
Вот тут Двуколкин замер. Краем глаза он взглянул на собеседников. Обоим лет по двадцать, может, больше. Первый – модник и красавец. Он Алёше сразу не понравился. С такой рожей нельзя быть честным человеком. А второй – чечен… Ну, может, дагестанец или азер… Ясно, одним словом…
Алексей натужно принялся тереть пол, чтоб его ни в чём не заподозрили. Потом, взяв тазик, обежал вокруг столов и плюхнулся опять около этих подозрительных, но в этот раз с другой стороны.
– Потише… – донеслось до его уха. – А то правда донесут и загремим. А, да…
Двуколкин обратился в слух. Сквозь шум кафе он различил:
– Мигель…. найдёт… оружие…
Сомнений не осталось. Алексей отполз подальше, расплескал таз, побежал за тряпкой, торопливо вытер пол, ухватил все причиндалы и унёс в подсобку. «Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! – носилось в голове. – Да кто ж это? Мошенники? А что, если убийцы? Террористы? Вдруг они меня заметили?». Алёше стало страшно. Где-то там, на заднем плане, мельтешила слава Холмса, приключения и медаль за помощь в борьбе с бандитизмом. Но сильней всего хотелось спрятаться. Где только? Алексей зашёл в уборную для служащих. С минуту посидел на крышке унитаза, попытался успокоиться. «А вдруг они уйдут? И завтра мы услышим – взорван дом? Погибнут люди… А я знал и не предпринял ничего…».
Весь дрожа, Двуколкин зашагал обратно в зал. «А, может, позвонить в милицию? Но что сказать?» – поспешно рассуждал он по дороге. Первый взгляд на столик двух бандитов принёс Лёше новые известия: чеченца не было. Лежала его куртка. Алексей нашёл поднос с объедками, убрал его, опять вернулся взглядом к парочке. Чеченец появился. Он шёл к своему столу оттуда, где был туалет. Красавец-собеседник поднялся ему навстречу, взял свои вещички, и бандиты вместе вышли, как-то торопливо.
Алексею стало жарко. Потом холодно. Тревожно застучало в черепе.
«Взорвёмся!» – понял он.
«Бежать, бежать отсюда поскорей, пока никто не видит!» – говорил инстинкт.
«Ха, пусть одним фастфудом будет меньше! Даже хорошо! Снежана…» – противоречили ему остальные мысли.
«Бред! Лиза же здесь!»
«Я ведь не хочу, чтоб все погибли?»
«Но меня же заподозрят, если я сбегу! Позор… А если не успею?»
«Нет, успею, должен. Ведь бандиты заложили время для отхода…»
«Позвонить 02!»
«Стоп. А вдруг там нет никакой бомбы? Я должен проверить… А потом сразу звонить».