Гедеон
Шрифт:
— Конечно, я не большой специалист, — бросил он, не оглядываясь, — но сдается мне, что мой добрый друг Гарри сделал ноги.
Аманда последовала за ним. Однако не смогла удержаться, когда проходила мимо холодильника. Не в ее привычках было упускать хоть что-то, и потому она потянула за ручку морозильника, открыла его и заглянула внутрь. Пуст, только четыре дополнительные полки аккуратно сложены в верхнем отделении. Аманда протянула руку правее, к ручке холодильника и дернула. Дверца приоткрылась, совсем чуть-чуть, и, когда в камере зажегся свет, Аманда заглянула внутрь. Какое-то время она стояла молча, держась рукой за открытую дверцу, а потом очень тихо сказала:
— Нет,
Аманда произнесла это с поразительным спокойствием, но в ее голосе слышалось нечто странное. Такое, отчего волосы на затылке Карла зашевелились.
Карл повернулся, подошел к Аманде и встал сзади. Положил ладонь на ее руку и распахнул дверцу холодильника настежь.
— Гарри? — сделав над собой усилие, спросила Аманда.
— Он самый, — ответил Карл, глядя в морозную глубь холодильника.
Г. Гаррисон Вагнер, последняя и единственная надежда Карла, находился внутри, полностью одетый, выглядя на удивление мирно и обыденно, вот только из его левого глаза торчал пружинный нож.
Аманда, побледнев, попятилась, едва передвигая подгибающиеся ноги. Ее руки дрожали, и она быстро-быстро мигала.
Карл крепко обнял ее за плечи. Аманда качнула головой, почти незаметно, и Карл понял, что это означает. Она хочет сказать, что не в силах справиться с потрясением. В ответ он только чуть кивнул. Это означало: «Ты справишься. Ты сама не знаешь, сколько в тебе силы. А я знаю». Аманда закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. А потом схватила Карла, сжала его в объятиях, прильнула к нему так крепко, будто из всех людей на земле остались только они двое. Пока они так стояли, Карл не отводил взгляда от Гарри. От мертвого глаза, смотрящего на него из глубин холодильника. От крови, все еще сочившейся из ножевой раны и стекавшей по лицу.
От человека, голос которого, как надеялся Карл, мог бы вывести его из пустыни. От человека, голос которого больше никто никогда не услышит.
Специальный агент вашингтонского подразделения ФБР Брюс Шанахофф чувствовал: что-то не так. Но никак не мог понять, что именно. И это его страшно злило.
Ему приказали оставить в покое Аманду Мейз — когда дело касалось журналистов, Бюро зачастую садилось в лужу. Уже много лет задеть кого-то из «Вашингтон пост» было непростительной глупостью, впрочем, связываться с «Вашингтон джорнэл» тоже не стоило. На самом деле при существующем политическом раскладе эти два издания почти сравнялись. Шума от «Вашингтон джорнэл», правда, куда больше. Может, с фактами там иногда и обращаются небрежно, зато вес в политических и общественных кругах у заправил из этой газеты немалый. Конечно, Мейз пока еще не крупная шишка, но и не мелкая сошка. За время пребывания в городе сумела произвести впечатление как в газете, так и за ее пределами. В общем, лучше ее не трогать.
Вот только…
Вот только агент Шанахофф не очень любил оставлять людей в покое. Особенно если был уверен, что они виновны на все сто.
Мимо проехала машина, совсем близко от «тауруса» агента Шанахоффа. На какой-то миг фэбээровец подумал, что водитель сейчас остановится, чтобы спросить дорогу. Это разозлило его еще больше. Агент Шанахофф был из тех людей, которые всегда выглядят так, будто точно знают, что делают. У Шанахоффа хватало самоуверенности и сообразительности, к тому же он обладал внушительным видом. И это ему нравилось. Нравилось, как он выглядит. И обычно Шанахофф знал, что делает. Помести его в чрезвычайную ситуацию — и он будет действовать уверенно и четко. Спроси его, как что-нибудь сделать, — и он даст точный ответ. Но если дело касалось направления, уверенность тотчас
Поэтому, когда машина проехала мимо, у агента Шанахоффа полегчало на душе. Теперь можно сосредоточиться на своей проблеме. И проблема эта — Аманда Мейз.
Не то чтобы он считал ее закоренелой преступницей. Просто она точно знает, где находится Карл Грэнвилл. Агент был уверен, что Карл прячется у Аманды в доме. Шанахофф не питал иллюзий относительно своей привлекательности для слабого пола, особенно для такой женщины, как Аманда Мейз. Она явно не из его лиги. Но почему-то флиртовала напропалую. Старалась угодить. Чуть было ноги перед ним не раздвинула! Не похоже на нее.
Значит, дело в нем. В Карле Грэнвилле.
Опять эта машина! Вот дерьмо! Объехала квартал и вернулась. «Сабурбан». Хороший автомобиль. Надежный и мощный. Шанахофф едва не купил себе такой, когда перебрался в Вашингтон. Этот «сабурбан» явно заблудился. Сейчас подкатит ближе, и водитель начнет спрашивать, как добраться до места, о котором Брюс знать не знает. Шанахофф громко застонал, когда свет фар «сабурбана» проник сквозь ветровое стекло. Собрался с силами… но машина проехала мимо. Шанахофф потряс головой, отгоняя чувство неловкости. «Ну и в чем дело? — подумал он. — В чем тут, черт подери, дело?»
Карл Грэнвилл… все дело в нем. Судя по тому, какой шум подняла пресса, это самое крупное дело со времен Эндрю Кунанана, серийного убийцы, застрелившего Джанни Версаче и еще четырех человек. Хорошо бы поймать этого типа! Именно поэтому агент Шанахофф и торчит неподалеку от дома Аманды Мейз вопреки всем приказам. Она — единственная ниточка, которая может привести к Грэнвиллу. Журналистка сейчас уехала, но скоро вернется. И совсем не помешает, если он, агент Шанахофф, будет рядом. Просто чтобы проверить. Возможно, ничего из этого не выйдет, но уж точно не повредит. Нужно только немного терпения. И времени. И того и другого у Брюса хватает. А…
А вот и она. Та самая машина, и едет так же медленно. Агент Шанахофф нахмурился. Кто бы ни сидел за рулем «сабурбана», у водителя чувство ориентации в пространстве явно хуже, чем у Брюса, — хотя это вряд ли возможно, — или происходит нечто странное. Шанахофф с усилием изобразил добродушную улыбку, но на всякий случай засунул руку под пиджак и взялся за рукоять пистолета, покоящегося в наплечной кобуре.
В этот раз автомобиль остановился рядом с «таурусом». Окно опустилось, и водитель, выглянув из него, обратился к Шанахоффу.
— Извините, не могли бы вы мне помочь? — спросил водитель с несчастным и совершенно потерянным видом.
— Не уверен, но попытаюсь, — ответил агент, снимая руку с оружия. «Ну ты и дурак, — сказал он самому себе. — На свете еще есть нормальные люди». Затем широко улыбнулся, принимая уверенный вид. — Чем могу быть полезен?
В ответ водитель поднял руку с револьвером системы Смита и Вессона «Магнум-357».
Из-за глушителя, прилаженного к дулу револьвера, два хлопка прозвучали почти неслышно. Агент Шанахофф не успел издать ни единого звука, когда его затылок выстрелами разнесло на куски, глаза стали безжизненными, а тело грузно свалилось поперек переднего сиденья.