Гедеон
Шрифт:
— «Bienvenue», — пробормотала Аманда задумчиво. — Интересно, что это значит?
— По-французски, — ответил Карл, — это слово означает «добро пожаловать».
— И что это означает?
— Не знаю, — сказал Карл, отсалютовал телу, наполовину вытащенному из холодильника, и закончил: — Гарри, прости, что я в тебе сомневался.
Огонь плясал на полу спальни, пробежав от двери к кровати, затем уничтожил легкое бело-голубое одеяло и перескочил на кружевные занавески, украшавшие окна. Мощные красно-синие языки пламени поглотили белое кружево, метнулись по стенам к потолочным балкам, огненным вихрем пронеслись по комнате.
Ванная превратилась в огнедышащую сауну, наполненную черным дымом и ядовитыми испарениями. Эмалированная ванна вскоре обуглилась и потеряла форму. Из исковерканных труб лилась вода. Потоки жидкости заливали пламя, громкое шипение и клокотание кипящей воды разносились по округе. Ад кромешный, только вместо грешных душ в пламени корчились держатели для зубных щеток, стойка душа, растрескавшийся от жара кафель.
В гостиной волна огня проглотила кушетку. Антикварные обеденные и письменные столы, которые исправно служили людям более двухсот лет, занялись под натиском пламени как обычная фанера. Компьютер продержался лишь несколько секунд в пылающем вихре. Клавиши оплавились, монитор потемнел, уничтоженные внутренние части вывалились наружу, как выдранные потроха.
Языки пламени, уничтожив кухню, рванулись во мглу аллей. Снопы искр летели в темноту ночи. Яркое зарево пожара поднялось до небес. Треск раздавался по всей округе, словно хриплый смех.
Огонь покидал место, где он родился. Рвался в большой мир. Ужасал своей красотой и величием полного разрушения.
Пламя распространялось, не поддаваясь контролю, уничтожая все на своем пути, хватая и пожирая все, до чего могло дотянуться…
По дороге к дому Аманды они не разговаривали. Оба ломали мозги, пытаясь понять смысл слова «bienvenue». Если только оно что-то значило. Карл полагал, что да. Гарри бы не стал ни с того ни с сего себя метить. Наверняка он сделал это с какой-то целью. Перевод слова с французского ничего не говорил. Добро пожаловать? Ну и что бы это могло значить? Грэнвилл не имел ни малейшего понятия. А еще что? Чье-то имя? Подружки? Жены? Собаки? А может, фамилия? Или название яхты? Акроним? Возможностей не счесть.
Когда они уже были за три квартала от дома, Аманда чуть приподнялась на сиденье.
— Чем это пахнет? — спросила она.
— Что-то горит, — ответил Карл и добавил: — Слышишь?
Они услышали вой полицейских сирен и пожарных машин. Вначале казалось, что он раздается издали, но через несколько секунд шум оглушил молодых людей.
— О боже… — медленно произнесла Аманда, а затем с болью в голосе простонала: — О-о… Господи… это же…
Карл бросил взгляд в ту сторону, куда не отрываясь смотрела Аманда, и увидел, как над домами поднимаются языки пламени.
Аманда распахнула дверь и выпрыгнула из автомобиля. Бросилась вниз по улице, что-то истошно крича, но ее крики были почти не слышны в реве грузовиков, полицейских сирен и сигналов карет «скорой помощи».
Карл кинулся за ней, громко окликая девушку по имени. Аманда бежала изо всех сил, и он смог нагнать ее только почти рядом с местом, где полыхал пожар.
— Это мой дом! — кричала Аманда. — Это мой дом!
Она попыталась вырваться из объятий Карла, выворачивалась как могла, чтобы подбежать поближе, но он схватил ее и оттащил назад. Держал крепко и не выпускал.
— Аманда, нет! Туда нельзя! — сказал он.
— Там же мой дом! — повторила Аманда тихим голосом.
Девушка
Даже на таком расстоянии пекло немилосердно. Пожарных и полицейских становилось все больше. Одни развернули шланги, другие начали расспрашивать собравшихся зевак.
Карл вдруг почувствовал, что его силы на исходе. Даже мысль о том, что нужно продолжать бегство, казалась невыносимой. Может, пора сдаться? Что они смогут с ним сделать? Может, на самом деле прекратить сопротивление? И все закончится. Не нужно будет прятаться. Или бояться. Не будет больше смерти…
Вдруг он заметил коренастую фигуру, пробирающуюся сквозь толпу. Он не увидел полностью лица этого человека, только профиль, да и то мельком, но сразу же его узнал. По коже Грэнвилла пробежал мороз, и он инстинктивно сделал шаг назад. Затем фигура повернулась, и Карл рассмотрел рябое лицо, толстые губы, расплывшиеся в презрительной ухмылке, злобный взгляд тусклых глаз…
Пэйтон.
Точно Пэйтон. Тот самый коп, который пытался убить Карла в его собственной квартире.
«Именно в ту минуту, когда ты решил, что безумие достигло предела. Может, оно беспредельно. Может, сумасшедшие вырвались из дома скорби и теперь правят миром».
Пэйтон искал кого-то. Вынюхивал след. Его взгляд шнырял по толпе. Вот он что-то почуял…
— Нам нужно идти, — прошептал Карл Аманде. — Прямо сейчас.
Подъехали еще две полицейские машины, с включенными мигалками, ревущими сиренами. Чутье не обмануло Пэйтона. Карл увидел, как он напрягся, словно гончая, готовая броситься на добычу.
Пэйтон повернул голову и заметил Карла. Полные губы искривились, усмехаясь. И вдруг он побежал к Грэнвиллу, размахивая руками, на удивление легко и быстро перебирая мясистыми, толстыми ногами, расталкивая столпившихся людей.
— Ну пожалуйста, Аманда. Нам нельзя здесь оставаться.
Она позволила Карлу дотащить себя до машины. Он открыл дверь и осторожно втолкнул девушку в проржавевшую «субару». Затем поспешил к водительскому месту, бросив взгляд назад. Пэйтон все еще бежал и уже был почти рядом, совсем близко. Лицо копа покраснело, он задыхался, но скорости не снижал. Вены на его шее надулись. Он приближался.
Карл прыгнул за руль, развернул машину и рванул прочь так резко, что шины завизжали. В зеркало заднего вида он заметил, что Пэйтон спешит за ними, из полуоткрытого рта стекает слюна. На какой-то миг Карлу показалось, что произошло невозможное и Пэйтон их догнал. Но постепенно отражение полицейского в зеркале становилось все меньше и меньше. Карл увидел, как Пэйтон замедлил бег, остановился, согнулся, опершись ладонями о колени, и стал жадно хватать ртом воздух, не в силах взглянуть на удаляющиеся габаритные огни.
Когда они поворачивали за угол, Карл заметил, что Аманда обернулась, но не для того, чтобы посмотреть на Пэйтона. Ей было наплевать на одержимого полицейского, который хотел их убить. Аманду не интересовали ни татуировка на руке Гарри, ни значение слова «bienvenue». Она смотрела на толпу, на включенные мигалки, на струи воды, на пламя, думая лишь о том, что все ее имущество, все, что было ее жизнью, навсегда исчезло с лица земли.
19
Отрывок из текста выпуска новостей от 11 июля, вышедших в эфир в 5 часов утра по восточному поясному времени на канале Эй-эн-эн в часовой программе «Санрайз ньюс»: