Гедеон
Шрифт:
— И с каких это пор вы с Мэгги Петерсон не разлей вода? — спросила Аманда.
— Она прочитала мою книгу. И ей понравилось.
Карл ждал, что Аманда порадуется за него. Может, даже придет в восторг. Но она осталась равнодушной. Словно пропустила его слова мимо ушей.
— Интересно, правда ли то, что о ней болтают? — произнесла Аманда.
— Не думаю. — Карл бросил взгляд на девушку. Он не выносил, когда она пыталась вот так его подловить. — Ну хорошо, и что же такое говорят?
— Когда она была редактором «Дейли миррор» в Чикаго, то разрушила брак ведущего журналиста этого издания.
— Что,
— У нее был роман и с ним, и с его женой.
— Не может быть.
— Может, уж ты поверь.
— Ей просто хочется пообщаться, — возразил Карл, стараясь говорить как можно небрежнее.
— Ей много чего хочется. Включая собственное ток-шоу на телеканале «Апекс». И наверняка она его получит, учитывая, что они с Огмоном очень близки.
Лорд Линдсей Огмон, урожденный британец, а ныне миллиардер-затворник, единолично построил империю «Апекс» по кирпичику — теле- и киностудия, газеты в Лондоне, Нью-Йорке, Чикаго и Сиднее, журналы во многих странах мира, книгоиздательства в Нью-Йорке и Лондоне, международные кабельные телеканалы. Линдсей Огмон создал мощную и обширную сеть, а Мэгги Петерсон была его самой крупной и прожорливой акулой. Потрясающим сотрудником. Шикарной женщиной. «Дейли миррор» медленно угасала до того, как она ее возглавила, и за полгода Мэгги удалось поднять тираж на двадцать пять процентов. Затем она взялась еще за два журнала Огмона, которые не приносили прибыли, и вскоре они стали самыми популярными. А теперь Мэгги сделала успешным принадлежащее Линдсею издательство.
— Она нигде не остается надолго, — добавила Аманда. — Ей не нравится руководить одним и тем же коллективом год за годом. Мэгги любит производить сенсации.
Карл кивнул, размышляя над тем, какого рода сенсацию Мэгги задумала для него.
— Ты встречаешься с кем-нибудь? — спросил он сквозь тарахтение мотора.
— С Томом Крузом, — ответила Аманда. — У нас большое и светлое чувство. Только никому ни слова. Не хотим, чтобы Николь узнала. К тому же когда-то я поклялась, что ни за что на свете не свяжусь с женатым мужиком.
Девушка вытащила сигарету и закурила, наполнив салон машины табачным дымом.
Карл открыл окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и дождь брызнул ему в лицо.
— Когда ты снова начала курить?
— Догадайся, — бросила она резко. Слишком резко, поняла Аманда и добавила уже мягче: — А ты?
— И не думал. Отвратительная привычка. Вредно для легких.
— Я имела в виду…
— Знаю. Нет, ни с кем. Голодающие художники в наши дни не пользуются популярностью.
— Голодающие художники никогда не пользовались популярностью.
— Ну-ну, рассказывай, — сказал Карл, ухмыльнувшись.
— Нет уж, — отозвалась Аманда, — этот номер не пройдет, даже не пытайся.
— Ты это о чем? Что не пройдет?
— Грэнвилловская улыбка. На мне сейчас непробиваемая броня, так что не трать зря силы.
— Послушай, Аманда…
Карл взял девушку за руку. Аманда отдернула руку и прошептала:
— Пожалуйста, не надо. Не надо говорить, как тебе неловко и что ты не знаешь, что сейчас чувствуешь. Потому что я знаю, что ты чувствуешь. Облегчение и свободу.
После этих слов Карл замолчал. Аманда тоже.
— Наверное, еще не время, — сказал наконец Карл. — Еще слишком больно. Может… может, стоит попытаться в следующем
— Я не против, если ты не возражаешь, — храбро ответила Аманда.
— Договорились, — произнес Карл, гася ее сигарету.
Улица, на которой жил Грэнвилл, была пустынна. Дождь загнал всех праздношатающихся под крышу. Аманда со скрежетом притормозила перед видавшим виды домом из коричневого песчаника, где Карл жил с тех пор, как переехал в Нью-Йорк. Он снимал крохотную однокомнатную квартирку на четвертом этаже, в которой было жарко летом, холодно зимой и шумно в любое время года. Мыши и тараканы не возражали, Карл тоже, а вот Аманда это убожество терпеть не могла. Обычно они встречались в ее квартире с центральным отоплением, горячей водой и прочими роскошествами.
Очень привлекательная молодая блондинка пыталась протащить через переднюю дверь огромное кресло. Правда, безрезультатно. И красотку, и ее ношу поливал дождь. Футболка и джинсы девушки промокли насквозь.
— Новая соседка? — осведомилась Аманда, вопросительно подняв бровь.
— Ага, сверху, — подтвердил Грэнвилл, кивая. — Переехала на прошлой неделе.
— Нет, не носит, — произнесла Аманда.
— Что не носит?
— Бюстгальтер. Ты ведь это подумал, не так ли?
Карл повернулся и пристально посмотрел на нее.
— Наверное, ты удивишься, но я не всегда думаю то, что, по твоему мнению, я должен думать.
Взгляд Аманды блуждал по лицу Карла, словно она старалась его лучше запомнить.
— Ты абсолютно прав, — мрачно проговорила девушка. — Меня бы это удивило.
— Осторожно, там рытвина, — предостерег Карл бывшую подругу, вылезая из машины.
Яма была прямо посреди дороги, широкая и глубокая, больше похожая на кратер. И конечно же, Аманда въехала в нее на всей скорости. Наверняка потеряла бы колпак, будь на автомобиле хоть один. Карл смотрел, как ее «субару» пересекает Бродвей, а потом удаляется вниз по улице, и на душе у него скребли кошки. Ему было грустно и одиноко. Карл решительно отбросил печальные мысли и направился к входной двери. Путь преградили кресло и очень мокрая блондинка.
— Вы что, собираетесь самостоятельно затащить эту штуковину на пятый этаж? — осведомился Карл у новой соседки.
— Конечно, — ответила та.
У девушки был мягкий, приятный голос и самые завораживающие огромные голубые глаза из всех, которые только доводилось видеть Карлу. Шелковистые белокурые волосы блестели от влаги. Губы блондинка накрасила ярко-розовой помадой, а ногти — такого же цвета лаком. Она была довольно высокой — около метра восьмидесяти в ботинках «Док Мартен» с металлическими носами.
— Я нашла это кресло за углом. Представляете, кто-то его выкинул!
Кресло было обтянуто зеленым винилом и выглядело просто огромным. И безобразным.
— Не могу представить, что его кто-то вначале купил, — заметил Карл.
— А мне нравится. Особенно потому, что у меня нет кресла и оно мне пригодится. Только вот в чертову дверь никак не пролезет!
Красотка с досадой прикусила соблазнительную нижнюю губу.
Карл стоял и думал, что давным-давно не встречался с женщиной, которая покрывает ногти ярко-розовым лаком. Впрочем, если подумать, он вообще никогда не ходил на свидания с такими женщинами. Аманда не красила ногти и к тому же обкусывала их до крови.