Гедеон

Эндрюс Рассел

— Ну, это только слова, — скептически заметил Карл. В конце концов, профессия Мэгги в том и состоит, чтобы пускать пыль в глаза.

— Вот увидишь. Я ничего не преувеличиваю. Эта книга изменит ход истории.

— И что это за источник?

— Из личных соображений он предпочитает, чтобы его знали как Гедеона.

— Гедеона, — повторил Карл. — Отлично, и кто же этот самый Гедеон?

Мэгги допила воду, сняла одну ногу с другой и наклонилась вперед, меряя Карла взглядом внезапно сузившихся глаз.

— Первое и единственное, что тебе нужно знать о Гедеоне, —

это то, что тебе никогда ничего про него не скажут. Ты никогда с ним не встретишься, никогда не будешь с ним разговаривать и вообще никак с ним не соприкоснешься. Так что не утруждай себя бесполезными расспросами. Положение Гедеона крайне уязвимое, и он опасается, что его анонимность будет раскрыта. Он согласился иметь дело только со мной. Больше ни с кем. Ясно?

— Нет, — нахмурившись, ответил Карл.

— Тогда молчи и слушай, — произнесла Мэгги бесстрастно. Ее речь была быстрой и отрывистой, словно очередь из автомата. — Мне нужен писатель-призрак. Тот, кто умеет писать, потому что сам Гедеон не может. Ну, если даже и пишет, то недостаточно хорошо для книги. Более того, мне необходим человек, которому удастся написать художественное произведение — крепкий, хорошо сколоченный коммерческий роман. Потому что если «Апекс» попытается опубликовать эту историю как документальную, нам вчинят иск на миллиарды долларов.

— Кто?

— Терпеть не могу повторять одно и то же! — сердито бросила женщина. — Я ничего не скажу тебе о Гедеоне!

— Послушайте, не хочу показаться тупицей, — возразил Грэнвилл, — но неужели вы думаете, что я соглашусь написать книгу, не имея ни малейшего понятия, о чем она или о ком?

— Я говорю о весьма спешном задании, — грубо оборвала редакторша, не ответив на вопрос. — Я буду снабжать тебя информацией, весьма конфиденциальной, которую доставят прямо к тебе домой. Ты ее изучишь, а затем превратишь в роман, добавив красок, фактуры и атмосферы, но строго придерживаясь фактов. Свое произведение ты будешь передавать мне по мере написания, главу за главой, а я сразу буду редактировать. Время — деньги. Книга должна увидеть свет через шесть недель. Теперь тебе ясно?

— Нет, я ничего не понимаю.

— И что ты хочешь знать? — спросила Мэгги.

— Прежде всего, почему вы выбрали именно меня?

— Мне нужен тот, кто ничего собой не представляет.

— Ну спасибо за откровенность.

— Извини, звучит, конечно, слишком сурово, — продолжила женщина, — но журналиста с именем я и близко не могу подпустить к этим материалам. Он обязательно попытается разнюхать, кто такой Гедеон, и весь проект пойдет псу под хвост. Если же я обращусь к известному романисту, тут возникнет проблема с эго. Все они хотят, чтобы книги выходили под их именем.

— А если я захочу, чтобы на обложке стояло мое имя?

— Там будет только заглавие — «Гедеон». Мне нужен настоящий писатель-призрак. Тот, кто сделает все как надо, ничего не требуя, а потом будет держать язык за зубами. Всю жизнь. Никто не должен знать, что ты работаешь над книгой, ни одна живая душа. Даже твоя подружка.

— Во-первых, я еще не работаю над этим романом. А во-вторых,

без проблем — у меня нет подружки.

— Конечно нет. Вы ведь с Амандой разбежались год назад, верно?

Грэнвилл склонил голову набок и испытующе прищурился.

— Вы и вправду всегда готовите домашние задания, а?

Губы Мэгги растянулись в кривой усмешке, и Карл подумал: «Интересно, она всегда так улыбается?»

— У тебя нет ни братьев, ни сестер, — сказала женщина. — Мать умерла четыре года назад, а с отцом ты почти не поддерживаешь отношений.

— А что еще вы обо мне знаете?

— Я все про тебя знаю, Карл.

Молодой человек помедлил, потирая подбородок большим пальцем.

— Не могу поверить, что говорю это, тем более вам, но я отказываюсь.

Мэгги обескураженно на него посмотрела. Интересно, говорил ли ей это кто-нибудь раньше?

— Не люблю, когда меня торопят, — признался Карл. — Особенно, если нахожусь в неведении. Возникают всякие сложности.

Мэгги устало вздохнула, подняв глаза к небу, словно Карл был непослушным ребенком. Затем потянулась к стоящему на полу дипломату из мягкой кожи и подняла его. Поставила на блестящий кофейный столик, открыла и достала оттуда глянцевую брошюрку — летний каталог издательства «Апекс». Не говоря ни слова, открыла центральный разворот. Рекламное объявление на две страницы гласило:

«ГЕДЕОН»

Выходит в августе. Самая взрывоопасная история всех времен и народов! Настолько таинственная и неоднозначная, что мы даже не будем писать, о чем она, — скажем лишь, что такой книги еще не было!

Тираж — 1 млн. экземпляров.

— Миллион экземпляров, — тихо повторил Карл.

— Такие тиражи только у Джона Гришема и Стивена Кинга. Ты хоть представляешь, сколько романов тебе нужно написать, чтобы продать миллион книг? — спросила Мэгги.

— Наверное, полмиллиона, — с грустью ответил молодой человек.

— Как минимум.

Мэгги засунула каталог обратно в кейс, вытащила оттуда конверт и протянула Карлу, жестом показывая, что пакет нужно открыть.

Грэнвилл так и поступил. Внутри лежал чек на пятьдесят тысяч долларов на его имя. Плательщиком значилась компания «Квадрангл пабликейшнз». Мэгги объяснила, что это дочернее предприятие «Апекса», которое специализируется на публикации тематических книг, посвященных сенсационным новостям. «Гедеон» вполне впишется в формат, ведь даже в виде обычного романа эта книга станет событием.

— Когда рукопись будет готова, ты получишь еще один чек на сто пятьдесят тысяч долларов. А так как я тоже плачу за роман аванс в пятьдесят кусков, то получается кругленькая сумма. Сейчас, пока мы разговариваем, над контрактами уже работают. Но юристам требуется уйма времени, которым я не располагаю. Нужно, чтобы ты приступил к заданию немедленно. Думаю, тебе придется найти нового агента, так ведь?

Карл лишился дара речи. Эта женщина протягивала ему ключи от волшебного королевства. Она словно приглашала: «Войди же в круг избранных — ты теперь один из них!»