Гедеон

Эндрюс Рассел

Хотя ни Карл, ни Аманда ничего не говорили вслух, обоим казалось, что там наконец на них снизойдет откровение и они найдут ключи к разгадке. Супругов Ла Рю убили из-за того, что они успели сказать. А среди прочих городков они назвали Кларксдейл. Все сходится. Конечно, бедных чудаковатых стариков не воскресишь, но, по крайней мере, если Кларксдейл окажется таинственным городом Симмзом, их смерть не будет напрасной.

Центр города был довольно старым, большую часть зданий построили в конце девятнадцатого — начале двадцатого столетий. Река Санфлауэр протекала через Кларксдейл, отчетливо разделяя его на две части: богатую и бедную, белую и черную. Молодые люди решили переехать через илистую, медленно несущую свои воды реку, чтобы обследовать

сначала более зажиточные районы с белым населением. Там не было так называемой главной улицы — ее поглотило Сорок девятое шоссе, огибающее деловую часть города. На нем располагалось несколько предприятий — в основном магазинов, снабжающих фермеров всем необходимым, — а также ресторанчики быстрого обслуживания, торговая палата и промышленная зона. Здание суда представляло собой новое, ничем не примечательное строение. Там вполне могли бы поместить школу, фабрику или тюрьму. Жилые кварталы выглядели довольно мило — ухоженные, тихие и спокойные. Во дворах росли азалии, магнолии и другие деревья. Архитектура поражала разнообразием — от фермерских жилищ викторианской эпохи и домов, похожих на те, в которых когда-то обитали плантаторы-южане, до крытых черепицей вилл в итальянском стиле. Правда, огромными и роскошными назвать их было трудно. На ум скорее приходило слово «чистые».

Карл и Аманда вернулись на другой берег и оказались в районе для черных жителей Кларксдейла. Миновали квартал лачуг и печально известную больницу «Риверсайд-отель» — в 1937 году, после автомобильной аварии, там скончалась величайшая темнокожая исполнительница блюза Бесси Смит, которой отказали в медицинской помощи. Магазины в этой части города располагались в двух-, четырехэтажных домах и выглядели убого. Ни определенного архитектурного стиля, ни особых украшений. Карл с Амандой исследовали блюз-бары и небольшие закусочные. Темные бары выглядели подозрительно при дневном свете. В некоторых из них устроили сцену для выступлений, больше похожую на небольшую платформу, и поставили пару музыкальных пультов. Во всех заведениях ощущался запах застоявшегося пива, сигарет и лучших времен.

Некоторые места Кларксдейла вполне могли бы существовать и в городе, где когда-то жили Дэнни и Райетт. Какие-то неуловимые детали подсказывали, как, должно быть, протекала жизнь в этом городе полвека назад, будоражили воспоминания, и временами Карлу казалось, что он узнает Симмз. Но за несколько десятков лет город поменял облик, стал другим и очутился в настоящем. Он так изменился, что Карл понял: они с Амандой вряд ли смогут узнать, существует ли в реальности то, что они ищут. И существовало ли вообще.

— Думаю, мы сами себя обманываем, — признал Карл.

— Почему это?

— Потому что пытаемся сделать невозможное.

— Да? А по-моему, мы знали об этом с самого начала.

Но они знали и то, что не могут прекратить поиски. Нужно было двигаться дальше. И потому, когда вечернее небо стало темнеть, молодые люди покатили на украденном грузовике, рассыпающемся от старости, к другим городишкам в устье реки. Создавалось впечатление, что Хилл-Хаус существовал только благодаря ресторану «Заряд дроби» и кемпингу для охотников и рыбаков, обитатели которого носили камуфляж и демонстрировали друг другу собственное превосходство. Рена-Лара оказался крошечной сельской общиной с деревенским магазинчиком, церковью пятидесятников и двумя десятками домов. В Шерарде Карл и Аманда обнаружили неработающий хлопкоочистительный завод, а в Фарреле увидели почту, единственную на много километров вокруг. На дверях шлакоблочного здания висела табличка «Закрыто», судя по всему навсегда.

Последним населенным пунктом на их пути был Уоррен, штат Миссисипи. Извилистые, проржавевшие железнодорожные пути, казалось, разделили этот город на две части. Та, в которой жили черные, была заметно беднее. Маленькие, серые, скверно построенные домишки. Дороги, покрытые асфальтом только на некоторых участках. Здесь повсюду чувствовались упадок

и разрушение. Кварталы для белых, такие чистенькие и аккуратные, напоминали Диснейленд. Одинаково подстриженные газоны, свежеокрашенные в белый цвет дома. В принципе этот городок ничем не отличался от других. Возле реки стояла заброшенная фабрика, где когда-то производили шины и другие изделия из резины. Карл обратил на нее внимание — она вполне подходила под описание фабрики в Симмзе. И в Уоррене была городская площадь. В Кларксдейле на месте площади построили новое здание суда, огромное и безобразное. В других городах некоторым площадям удалось сохранить очарование; в Уоррене это был просто участок, залитый асфальтом, изборожденным многочисленными трещинами, сквозь которые пробивались трава и бурьян. Старая расшатанная зеленая скамейка с облупившейся краской приткнулась на краю площади. Справа, примерно в полуметре от нее, торчал трухлявый пень.

Карл и Аманда вышли из грузовика и постучали в дверь ратуши, но безрезультатно. Карл услышал внутри какое-то шуршание и постучал еще. Шуршание стихло.

Молодые люди пошли по городу пешком, всякий раз отводя глаза, когда кто-нибудь попадался им навстречу. Они бродили около получаса, смотрели по сторонам в надежде, что на них снизойдет озарение и все прояснится. К сожалению, этого не случилось.

Они вернулись к дряхлому грузовичку. Карл сел за руль, и они ехали минут пять, может, десять. Вдруг Грэнвилл увидел заброшенное, заросшее травой поле и, сам не зная почему, замедлил ход. Уголком глаза он заметил, что Аманда повернула голову и с любопытством смотрит на него. Карл остановил машину. Он даже не стал сворачивать на обочину, просто притормозил и уставился на поле.

И начал кое-что вспоминать.

Это кое-что исподволь грызло его от самого Коринфа. Рекламные щиты. Казино. Призывы делать ставки на футбольном тотализаторе. Футбол…

Он почти вспомнил.

— Карл?

Он не слышал. Не мог ей ответить. Не сейчас, когда в памяти что-то зашевелилось.

— Ну давай, Карл, скажи, что происходит?

Он не отозвался. Закрыл глаза, отгоняя от себя посторонние мысли и образы, стараясь сосредоточится только на одной, глубоко засевшей в мозгу детали.

— Карл? — повторила Аманда.

Не отвечая, он спрыгнул на дорогу, настежь распахнув дверь. Оставив ее открытой, направился на другую сторону, сперва медленно, потом все быстрее и быстрее и наконец побежал. Жара и усталость были забыты и не имели никакого значения. Карл пробежал несколько сотен метров до обветшалых трибун, туда, где когда-то находилось школьное футбольное поле. Там он повернул налево и изо всех сил рванул к воротам, преодолев расстояние в половину длины стадиона почти со спринтерской скоростью. Покосившиеся ворота едва держались, казалось, что они вот-вот рухнут. Но когда Карл добежал, ему хотелось поцеловать старые деревяшки — ничего прекраснее в своей жизни он не видел.

Карл услышал голос Аманды. Она выскочила из грузовичка и бежала по полю.

— Карл, пожалуйста, ответь, что с тобой?

Он глубоко вдохнул и шагнул к старому столбу, всматриваясь в его нижнюю часть. Да, вот оно, сбоку.

Сердечко. А внутри его вырезанное много лет назад признание, память о подростковой влюбленности: «Ж. Д.+С. Е.=Любовь».

Да! Да, он вспомнил. Образы нахлынули на Карла. Он словно наяву представил страницы, исписанные неразборчивым женским почерком.

Увидел, как носится по полю Дэнни…

— Карл! — воскликнула Аманда, уже сердясь.

Но когда Грэнвилл повернулся на зов, глаза девушки округлились. Она давно не видела его таким счастливым! А может, и никогда.

— Мы нашли, — произнес Карл. Тихим, почти бесцветным голосом. Потом вдруг запрокинул голову, расхохотался и заорал изо всех сил. — Мы нашли! — прокричал он один раз, затем второй и, для ровного счета, третий.

— Погоди, — растерянно проговорила Аманда, не в силах поверить происходящему. — Откуда ты знаешь? На что ты смотришь?