Ген Альфы
Шрифт:
– Смотри на меня и постарайся ответить честно. Сейчас ты представляешь свою жизнь среди ликанов? Ты чувствуешь в своём сердце преданность и самоотверженность по отношению к нам? Ты бы хотела, только правду, чтобы твой собственный ребёнок был одним из нас? И ещё, … как много ты бы дала, чтобы не быть носителем гена альфы?
Они напряженно смотрели в глаза друг другу. Джесс не спешила отвечать. Она мучилась, пытаясь найти ответы в своей душе, подбирая слова, решая ответить правду или солгать хотя бы ради того, чтобы прекратить эти издевательства. Но в итоге, она решила ответить
– Пожалуй, … я бы отдала всё на свете, чтобы никогда не знать о ликанах, – срывающимся голосом прошептала она.
– И даже если бы ты при этом никогда не встретила своего ненаглядного Ника? – он продолжал всматриваться в неё, сверля её прищуренным взглядом.
А Джесс – вдруг увидела перед собой всплывшие воспоминания: одетый по летнему парень в заснеженном лесу, его теплый янтарный взгляд и мокрые завитые вверх ресницы; его низкий голос; его поцелуй и ощущение головокружения, которое возникало рядом с ним.
Глотая подступившие слёзы, Джесс выдавила еле слышно:
– Может быть даже и так.
– Со временем я повторю тебе эти вопросы. А пока ты будешь отбывать своё наказание, потому что урок ты ещё не выучила!
– Дэвид…, – Джесс бессильно уронила руки, глядя, как меняется взгляд Джима. Дэвид прервал связь, давая ей понять, что её существование с мёртвой точки так и не сдвинулось.
Джесс хотелось рассыпаться на миллиарды молекул и затеряться среди звёздной пыли, чтобы ни один обрывок воспоминаний не смог воссоздать её душу. Чтобы ничего не помнить, не чувствовать и не ловить себя на мысли о том, что будет дальше. Это уничтожающее безнадежное состояние разрывало её. Ничего не замечая вокруг, она добралась до своей кровати, свернулась клубочком и закрыла глаза. Через какое-то время в этом подвешенном состоянии её сломил сон. Но среди ночи, Джесс проснулась оттого, что её кто-то настойчиво будит.
– Это какой-то кошмар, ей богу! Джесс ты проснешься или нет?!
– Рой? – она непонимающе жмурилась в темноте.
– Я должен уехать! – выпалил он. – И я не знаю когда вернусь. И я не скажу тебе куда и зачем. Просто пришел попрощаться.
Джесс растерялась. Конечно, раньше она бы никогда не могла подумать, что её единственным союзником здесь окажется Рой. И что без него, её существование превратиться в по-настоящему адское.
– Даже не предполагала, что скажу тебе такое, – прошептала она, обнимая его за шею. – Не уезжай, Рой. Не бросай меня здесь с ними. Без тебя конец будет ещё ужасней, ... хотя ….возможно тогда он наступит быстрее. Рой!
Джесс почувствовала, как он крепко обнял её в свою очередь.
– Я не могу не подчиниться ему, Джесс, – прошептал Рой. – Держись ближе к Джиму, он единственный здесь, кто дружит с головой. Я уверен, что ты продержишься. Вот возьми, пусть он будет при тебе на всякий случай, – он сунул ей в руки какой-то свёрток. – Это нож. Он сделан из сплава стали и метилциамина. …И ещё, скажи мне, где была твоя хромая интуиция, прежде чем ты вляпалась в это дерьмо? А?
– Не знаю, – снова чуть не плача, прошептала она, поднимая голову. Рой коротко поцеловал её в губы и через секунду, она уже услышала, как закрылась дверь. Джесс упала на подушку. У неё уже
Теперь ей оставалось лишь со страхом ожидать следующего дня. Еле дождавшись утра, Джесс пробралась на кухню. Стараясь не шуметь, она по очереди открывала ящички, холодильник, изучая их содержимое.
– Что ты тут делаешь? – от неожиданно прозвучавшего за спиной голоса Джесс дернулась, медленно оборачиваясь.
– Подумала, что могу сделать что-нибудь полезное. Руки уже почти не болят, а сидеть в комнате просто невыносимо, – словно извиняясь, прошептала она, осторожно взглянув на Джима.
– Это не тебе решать! Ты будешь делать то, что тебе скажут! Невыносимо ещё даже не начиналось! – раздраженно бросил он. – Возвращайся к себе!
– Я бы могла приготовить блинчики на завтрак, с джемом или арахисовым маслом. Или омлет. Я умею, – пожимая плечами, сделала она ещё одну попытку. И заметив, что Джим колеблется, тут же добавила:
– Рой говорил, что это будет входить в мои обязанности. Обещаю вены больше не резать.
По-видимому, всё ещё размышляя, Джим вздохнул, подозрительно уставившись на девушку.
– Блинчики говоришь? … Ладно. Не вижу причин тебя удерживать, – не доверчиво бросил он, усаживаясь за стол.
И Джесс вознесла мысленную благодарность за склонность многих мужчин к чревоугодию. Она приготовила тесто, и уже через десять минут на сковороде румянился первый блинчик. Сложив их конвертиками, она поставила первую порцию перед Джимом, с ожиданием наблюдая за тем, как он намазывает на них джем и отправляет в рот.
Джиму было около сорока, и Джесс предположила, что этот сухопарый ликан, с таким вечно уставшим выражением лица, с этими непроницаемыми черными глазами – любит побаловать себя чем-то вкусненьким. И она не ошиблась. Судя по тому удовлетворенному выражению, мелькнувшему в его взгляде.
– Может быть молока? – тихо предложила она.
– Теплого, – кивнул он, снова подозрительно сощурившись, окидывая её задумчивым взглядом с ног до головы. Джесс поставила перед ним большую чашку теплого молока и даже принесла на блюдце пшеничных сухариков. Джим удивленно изогнул бровь. Ничего ей не говоря, взял сухарик и окунул его в молоко. А Джесс продолжала стоять рядом с ним, собираясь духом, чтобы задать ему вопрос.
– Ты хочешь о чём-то поговорить со мной? – опередил он её, даже не глянув в её сторону.
– Да. Вернее спросить. Если можно.
– Спрашивай, раз задобрила меня завтраком.
– Эти раны … после пуль с метилциамином, … почему организм ликана не может восстановиться?
Джим нахмурился, недовольно метнув свой острый взгляд на девушку, робко опустившую глаза, как только он столкнулся с ней взглядом.
– А ты это хочешь узнать на будущее, чтобы не облажаться в следующий раз?
– Нет, – Джесс покачала головой, рассматривая свои руки. – Я просто хотела узнать есть ли какой-нибудь способ облегчать боль. … Я сожалею, Джим. … Я очень сожалею.