Ген Альфы
Шрифт:
Комната Уэса была наверху. Единственная комната под самой крышей, куда вела узкая винтовая лестница. Уэс лежал на кровати лицом вниз. Услышав её шаги, он медленно, скривившись от боли, повернулся на здоровый бок.
– Проваливай! – зло процедил он, обрывая её попытку заговорить. – Видеть тебя не могу!
– Уэс, но ты ведь сам … спровоцировал меня, – настойчиво произнесла Джесс, упрямо не двигаясь с места. – Целых две недели, ты измывался надо мной и, в конце концов, добился своего. Разве не это была твоя конечная цель?
– Получить дыру отравленным клинком? – гневно возмутился
– Получить возможность безнаказанно придушить меня, – бросила Джесс, опускаясь рядом с ним. – Я не буду сейчас говорить, что я о тебе думаю. Я просто хочу попросить у тебя прощения за боль, которую я тебе причинила. Хотя я и не считаю себя полностью виноватой в этом. Всё равно – прости, Уэс. Знаю, ты меня ненавидишь, – полная решимости и упрямства, которое заглушала сейчас её страх, она легла рядом с ним. – Возьми и убей меня, Уэс. Я не буду сопротивляться. Только быстро, ты же этого хочешь.
– В прошлый раз, когда я пытался это сделать – ты вонзила в меня нож, – проговорил Уэс, пристально глядя на неё и медленно наклоняясь над ней. – Теперь я сменил свои планы, теперь я буду убивать тебя медленно. Потому что доставая тебя – я забываю про боль, Джесс! Я сказал тебе – убирайся! – его дыхание коснулось её кожи.
А дальше, каждый из них оказался непредсказуемым даже для самого себя. Джесс вдруг коснувшись холодными кончиками пальцев его заштопанного пореза, тихо спросила заботливым шепотом:
– Это ведь заживёт, да? Он ведь не будет ныть, так как плечо?
А Уэс вдруг без слов взял и требовательно поцеловал её в губы. И Джесс не стала сопротивляться. Она не знала, что делает и почему она это делает. Она просто, обвив его за шею, отвечала на поцелуй. Она, мягко покусывая его губы, помогла его требовательным рукам снять с себя одежду. Казалось, это был просто спонтанный стремительный секс, взрыв гормонов, как сказал бы Дэвид. Но самое странное для каждого из них, что в эту минуту – ни Уэс, ни Джесс даже не задумывались о последствиях и том, куда вдруг девалась эта обоюдная ненависть. Она отдалась Уэсу, словно задумывала это с самого начала, а он занимался с ней любовью так, будто всегда только и хотел секса с этой девушкой и больше ничего его прошлое поведение не означало. И что поразило её больше всего, когда они лежали рядом остывая после этой вдруг обрушившейся страсти – что она не чувствует ни отвращения к самой себе, ни унижения, ни ощущения растоптанности, хотя казалось бы логично было бы всё это испытывать.
– Интересно, о чём ты думаешь, с таким вот выражением лица? – прервал её размышления Уэс. И Джесс поднявшись, не глядя на него, начала одеваться.
– Я озадачена, почему я не ощущаю себя шлюхой, после того, как переспала …с тобой?! Может, я действительно выродок или чудовище?! Потому что, так легко восприняв этот секс – тем не менее, я тебя по-прежнему терпеть не могу! Мне же должно было быть противно?! А вместо этого я получаю удовольствие оттого, что меня трахает самый ненавистный мне ликан в этом доме!
– Бедняжка, – иронично протянул Уэс, снова запуская в интонацию издевательские нотки, – наверное, ты рассчитывала избавиться от меня таким образом, да? Думала если переспать с Уэсом, то альфа грохнет этого
– Какая жалость! – съязвила в свою очередь Джесс. – Я надеюсь, от твоих стараний у тебя не разошлись швы? – сердито хлопнула она дверью на прощанье.
Её почему-то совершенно не мучили угрызения совести. Пришло такое ощущение, что она это сделала от безысходности, потому что оказалась загнанной своей участью в такие жесткие рамки. По отношению к Уэсу чувства в душе не было, кроме ощущения вины, и то которое после его издевательств залегло глубоко на дно. Все свои чувства она оставила с Ником, отсекая их по живому. Она запрещала себе думать, и гнала от себя воспоминания о парне, чтобы окончательно не сойти с ума. И возможно Уэс был той стеной, которой она намеренно пыталась отгородиться от своих прошлых счастливых мгновений.
Джесс продолжала делать вид, что ничего не произошло. Утром Вейн отвёз её на работу, после забрал, и неизвестно почему ликан больше не задавал ей вопросов об Уэсе. И по правде говоря, ей было абсолютно всё равно, знают об этом остальные или нет, и что они думают.
Вечером, как обычно уже на протяжении стольких дней – она готовила ужин. Джесс спешила побыстрее с этим покончить, как вдруг из-за неосторожности сильно порезала себе палец. Кровь резво хлынула из раны, и зажимая её, Джесс бросилась сунуть палец под кран.
– Не делай этого! – окликнул её появившийся рядом Уэс, останавливая её, схватив за руку. – Членовредительство не освобождает тебя от приготовления ужина.
– Я нечаянно, Уэс, – огрызнулась девушка. – Отпусти, мне нужно смыть кровь и перевязать рану!
– Это тупо. Хочешь, покажу фокус? Ещё одно преимущество, когда рядом ликаны, – с этими словами он сунул её окровавленный палец себе в рот, будто пытаясь высосать из раны кровь.
– Фу, …Уэс, – поморщилась Джесс. – Прекрати, что ты делаешь?!
Но Уэс отпустил её только тогда, когда полностью облизал её палец.
– А теперь смотри, – бросил он. – И только попробуй не приготовить мне что-нибудь сытное!
Уэс развернулся и ушел, а она удивленно рассматривала свой палец. Кровь остановилась, края пореза стянулись, словно он был уже старый. И совершено не болело. Будто слюна ликана таила в себе мгновенный ранозаживляющий эффект.
Это был первый вечер, когда Уэс вел себя не придираясь к ней, без своих уничтожающих взглядов и резких замечаний. Её надзиратели выглядели спокойными и даже умиротворенными, словно семья, собравшаяся за столом после трудового дня. Но вяло ковыряясь в своей тарелке, Джесс уловила, что они обмениваются друг с другом довольно странными взглядами.
Она нигде в этом доме не чувствовала себя в безопасности. Даже в своей комнате, и даже зарывшись с головой под одеяло. Поэтому её совершено не удивило, когда она услышала, что кто-то из них зашел уже после предполагаемого «отбоя». Высунувшись наполовину, Джесс замерла увидев, что это Уэс.
– Снова что-то не так, Уэс? – холодно поинтересовалась она. – Опять нашел грязную тарелку или крошки на столе?
– Да нет, – пожал он плечами, одним движением снимая с себя футболку. – Я думал, ты сделала свой выбор.