Ген Истины
Шрифт:
– Я вкачу тебе полуторную дозу седативного, – предупредил он. – Ты должен выспаться!
– Ни в коем случае! Мы завернули к тебе ненадолго и по делу. Нам нужно быть в Риме сегодня не позже четырех часов пополудни.
Витторио расхохотался, но смех его прозвучал странно, сразу напомнив всем троим, что они находятся в пустом разрушенном городе, посреди агонизирующего мира, который все быстрее сползает по наклонной плоскости в бездну.
– Томаш, кажется, наш общий друг бредит. В его состоянии это неудивительно. Даже на моей "Гальпе" вряд ли можно долететь не то что до Рима – Перуджи или Терни! – меньше, чем
Алсвейг приподнялся на локте здоровой руки.
– Витторио, я не брежу и не шучу! Это необходимо всему человечеству!
Летчик бережно уложил его обратно и принялся оборачивать больное плечо полимерной пленкой.
– Ты неисправим. Верите ли, Томаш, каждый раз, как этот человек сваливается мне на голову, он заявляет, что спасает человечество. Ни много ни мало! Не знаю, помогают ли человечеству его затеи. Больше всего меня удивляет, как он ухитряется втянуть в них людей вроде вас. По виду вы кажетесь трезвомыслящим домоседом.
– Я и есть домосед, – признался Гудерлинк.
– Вот-вот. Франк, мне совсем не стоит задавать тебе вопросов?
– Ну…
– Как всегда. Томаш, холодильная камера, к счастью работает. Я все ждал, когда сядет последний аккумулятор – тогда точно придет время сматываться. Если не трудно, приготовьте что-нибудь поесть, пока я вожусь с раной.
Они наскоро позавтракали бутербродами и кофе. Гудерлинк не удержался и глотнул из бутылки, стоявшей в холодильнике, темно-коричневой жидкости, запахом напоминавшей коньяк. Горло обожгло так, что он задохнулся и залился слезами, зато полубредовое состояние – результат бессоной ночи и крайней усталости – как рукой сняло. На какое-то время ему удалось обрести ясность сознания, и когда Витторио привел на кухню Алсвейга, который выглядел уже гораздо лучше, чем час назад, писатель чувствовал себя довольно бодро.
– Это настоящее чудо, что мы нашли тебя здесь! Почему ты не уехал из города, когда начались бомбежки? – спросил журналист, когда они все сели за стол.
Витторио пожал крепкими плечами, узор на его свитере задвигался.
– Я подумал: "Кому там нужен такой человек, как я?" Здесь я жил последние двадцать лет и был счастлив. Здесь умерла моя Тайя. И потом, я никогда не боялся одиночества, скорее наоборот.
– Что случилось с твоей женой?
– Она заразилась чем-то, когда работала с африканскими беженцами. Погибла через сутки.
– Мне жаль…
– Это произошло еще два года назад. Я научился жить один, в этом есть свои хорошие стороны.
– Твоя "Гальпа" на ходу?
Витторио улыбнулся.
– Разве я когда-нибудь тебя подводил? Честно говоря, иногда мне приходила в голову мысль перебраться куда-нибудь. Особенно в последнее время, когда у меня разрядились почти все аккумуляторы, а атаки участились. Поначалу было совсем хорошо, но потом они стали проявлять активность, чем дальше, тем сильнее… Вот на случай, если они меня совсем достанут, я и держу свою машину в полной готовности.
Алсвейг пристально посмотрел на пилота.
– Они?
– Ты знаешь кто. Разве вы ничего не слышали, когда шли сюда? Было еще достаточно рано. Раньше они досаждали мне только по ночам. А вчера и сегодня я слышал их и при свете.
Гудерлинк не выдержал:
– Да о ком это вы?
Витторио бросил быстрый взгляд
– Ты не предупредил его? Напрасно.
– Я только начал рассказывать, – виновато пояснил тот. – У нас почти не было времени.
Пилот повернулся к Гудерлинку.
– Враги человеческого рода, – пояснил он. – Их пока не видно, но уже очень хорошо слышно. Они проявляются постепенно в этом мире, где все человеческое отступает. Сперва были только робкие шепоты, теперь громкие голоса, говорящие на тарабарском языке. Потом, полагаю, мы увидим их тени. Ну, а когда они проявятся совсем, нашей планетке придет конец. Я понятно объясняю?
– Гм…
– Значит, вы еще ничего не слышали? Ну, тем лучше. Не стоит задерживаться, если хотите попасть в Рим в назначенное время. Пойду выведу машину, а вы соберите съестного на дорогу. Да, и не забудьте про аптечку и бинты!
С высоты город представлял собой величественное и жутковатое зрелище, словно гигантская гробница или руины давно исчезнувшей цивилизации. Центр его был почти полностью разрушен, восточная часть – сровнена с землей. На юго-западе и западе, почти прямо по курсу следования "Гальпы", дома казались почти нетронутыми, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что и здесь никто не живет.
– Я так понимаю, бомбили и обстреливали, в первую очередь, военные объекты? – спросил Гудерлинк, которому было не по себе от зрелища мертвого города.
Витторио глянул направо, в сторону разрушенных кварталов.
– Совсем не обязательно. Уничтожено очень много культурных сооружений, древних памятников, соборов, церквей, архитектурных редкостей… От Университетской библиотеки, крупнейшей в нашем регионе, вообще ничего не осталось, даже подземные хранилища сгорели. Вряд ли это можно считать случайностью. Старая часть города, построенная еще в шестнадцатом веке, превратилась в большую кучу обломков. Зато уцелели современные "спальные районы", где нет ничего, кроме жилых высоток. Естественно, почти сразу перестал ходить транспорт, стала рваться внутригородская связь… Насколько я понимаю, большинство настоящих военных объектов находилось далеко за пределами жилых секторов и было уничтожено еще в самые первые дни.
– Но зачем тогда понадобилось бомбить сам город?
Пилот пожал плечами.
– Это далеко не первый случай. Почти все города, оказывавшиеся в зоне военных действий в последние годы, постигала та же участь. Сначала стирались с лица земли все военные базы и заводы в округе, потом приходила очередь культурных центров… Человеческие жертвы, конечно, тоже были, но не так уж много: эвакуационные службы знают свое дело. Сейчас от всевозможных модифицированных вирусов гибнет гораздо больше народу. А судьба библиотек, музеев и храмов мало кого волнует. Кто будет заботиться о картинах или статуях, когда нужно спасать себя и своих близких? Не говоря уже о том, что большинство людей нынче вообще не задумывается над реальной ценностью каких-нибудь средневековых фолиантов и видит в них только экзотические, дорогие, но мало полезные предметы… Для любого обычного человека это просто очередная бессмысленная война. Мир еще не видел таких бессмысленных войн. Я вот надеялся, что не доживу до этого, что оно случится еще не на моем веку. Но Господь судил иначе.