Шрифт:
Глава 1
Постой, пароход — 1
Июньский день выдался прекрасным, свежим и жарким. В самый раз для морской прогулки! Едва я поднялась с постели — пораньше, по будильнику — и выглянула в окно, где в чистом небе словно кружево висели редкие облака, как это настроение сделалось еще лучше.
Даже ворчание шефа за завтраком его не испортило, как не испортила и необходимость выгнать Ваську из-за стола пораньше: он только учился вести себя правильно, и нам приходилось частенько прибегать к этой мере. Шефа это каждый раз расстраивало, меня тоже — выставленный за дверь
— Если эта нянька опоздает, — сердито проговорил Василий Васильевич, — я никуда не поеду.
— Ну и не езжайте, — спокойно ответила я, намазывая булочку маслом. — Я отлично проведу время без вашего ворчания над ухом. Опять же, таскать вас в сумке весь день — приятного мало!
В некоторых отношениях шеф как Васька: когда он капризничает, нужно его просто игнорировать. Тогда поведение сразу улучшается. Жалею, что не поняла этого раньше, тогда бы работать его ассистенткой было значительно проще!
Нянька — опытная генмод-овчарка с отличными рекомендациями — прибыла к девяти утра, как назначено. Кто-то скажет, что для присмотра за юными генмодами лучше нанимать генмодов одного с ними вида, но я с этим не согласна. Во-первых, нянек-котов гораздо меньше, чем нянек-собак: не так много кошек любят заботиться о молодняке. Во-вторых, когда речь идет о ребенке размером со взрослого кота, няне того же вида будет труднее справиться. В-третьих, кошки по своей природе опасаются собак. Значит, опять же, няньке с таким подопечным будет легче.
— Вы уверены, что справитесь с ним? — подозрительно спросил Мурчалов. — Если будут проблемы, отправляйте телеграмму вот по этому адресу — господин Орехов заверил меня, что на его пароходе есть телеграф!
— Все будет хорошо, — добродушно ответила нянька. — По-моему, очень милый мальчик. Да, моя прелесть? — она посмотрела на рыжего Ваську, который подозрительно глядел на нее с третьей ступеньки лестницы на верхний этаж.
Васька фыркнул, развернулся и побежал по лестнице прочь.
— Вот видите! — воскликнул шеф. — Знаете что, Аня, думаю, мне лучше все же остаться дома…
Услышав это, я сделала то, что еще полгода назад мне бы и в голову не пришло: просто подхватила шефа под мягкое пузо и усадила его в заслуженную сумку, где всегда носила его во время расследований.
— Никаких дома! — сказала я. — Речь всего лишь о поездке на выходные! Вам нужно развеяться! Вы совсем себя с ума свели этими делами и воспитанием котенка, ему тоже на пользу не идет, что вы его балуете! Перерыв вам обоим пойдет только на пользу!
— Но оставлять его одного…
— Он — кот, а не человеческий ребенок! Вы слишком много читали книжек по воспитанию, написанными людьми! Не верите мне — спросите у Марины, когда мы за ней заедем! Все, пойдемте.
— Прохор! Следи за ним хорошенько! — отчаянно крикнул шеф из сумки, когда я выносила его на крыльцо.
— Не извольте беспокоиться! — крикнул Прохор с порога. — Все будет в лучшем виде!
Лично я надеялась, что Прохор сразу же после нашего с шефом отъезда пойдет на кухню, развернет газету и угостится испеченным Антониной пирогом с ревенем, и не подумав контролировать няньку: это было бы лучше всего. Шеф совсем забаловал Ваську. Чем меньше внимания котенку будут уделять
Мне лично никакого труда не составляло не дать Ваське объесться слишком соленой рыбой (все коты ее обожают, но соль им вредна) или не покормить его на ночь, чтобы он лег спать вовремя (как известно, после еды юными котами овладевает период буйства, с которым не справиться никакими силами). Но у шефа с этим возникали сложности. Подумать только, а раньше это он меня уверял, что я порчу ребенка!
Вот что бывает, когда долгожданный отпрыск появляется у заботливого родителя слишком поздно. Уверена, если бы одна из множества предыдущих попытков шефа обзавестись разумным ребенком увенчалась успехом, этот «успех» не подвергался бы такому количеству педагогических экспериментов.
В общем, оставшись довольна тем, что мне все же удалось вытащить шефа из дома, я в таком же хорошем настроении подъехала к дому Марины, успев к назначенному времени. Она уже ждала нас на крыльце, одетая в белое платье и шляпку, которые очень ей шли — дань ее любви к красивым нарядам. В руках же Марина держала небольшой саквояжик и свернутый клетчатый плед: дань практичности.
— Доброе утро! — воскликнула она, забираясь к нам в возок: ради прогулки шеф согласился потратиться на извозчика. Отчасти потому, что Орехов предлагал послать за нами экипаж, и Мурчалов счел необходимым гордо отказаться. — Не правда ли, прекрасная погода!
— Изумительная, Марина Бикташевна, — мурлыкнул шеф, пытаясь замаскировать тревогу за отпрыска под маской вальяжного спокойствия. — Как ваши дела?
— Спасибо, хорошо, — улыбнулась Марина.
— Как ваши дела с банком?
— Пока безуспешно, но я не теряю надежды, — она вздохнула. — А как ваши дела на детективном поприще?
— Клиенты меня радуют, — сдержанно проговорил шеф.
Мне оставалось только вздохнуть, слыша этот обмен репликами: оба они врали.
Дело в том, что Марина пыталась получить ссуду для открытия собственной частной школы, но банк отказывал ей, не видя обеспечения. Марина не сдавалась: собирала отзывы клиентов и коллег, чтобы показать свою благонадежность и профессионализм, искала поручителей. Однако пока особых подвижек не было. Разумеется, она могла попробовать и другие банки — только респектабельных в нашем городе около десятка, а есть и заведения попроще, — но не без основания полагала, что раз отказали в одном, откажут и в других. Так что на деле Марина месяца через полтора этих мытарств совсем пала духом.
Что касается шефа, то он после майской истории с Соляченковой приобрел статус чуть ли не национального героя, и поток клиентов к нам увеличился настолько, что это стало уже приобретать масштабы катастрофы. Кто-то другой, возможно, воспользовался бы случаем расширить дело, нанял бы других сыщиков и новых помощников; но шеф в деньгах не нуждается, а дополнительных хлопот не желает. Его детективная практика и раньше приносила ему достаточно средств. Теперь же шеф вынуждал меня то и дело отказывать клиентам, что также не шло на пользу его темпераменту.