Генерал Алексеев
Шрифт:
Моей дорогой семье посвящаю…
…Радуйся, яко воинскому званию образ доброго воина в себе показуеши…
…Я не спрашиваю людей, идущих со мной работать, какой вы партии.
Я спрашиваю их — любите ли вы Россию? …Со взглядами и убеждениями можно бороться только словом и доказательствами.
…Он был профессор и солдат: он мыслил от ума, но чувствовал — от долга…
ВМЕСТО
15 ноября 1957 г. в Париже начальником Русского общевоинского союза генерал-майором Л.Л. фон Лампе был подписан приказ № 7. Краткие, по-военному четкие строки приказа не нуждались в комментариях:
«В текущем году исполнилось сто лет со дня рождения основоположника Белого движения генерала Михаила Васильевича Алексеева.
Достигший всего в своей жизни только исключительно своими трудами, генерал Алексеев с первых дней революции в России все усилия своего исключительного ума направил к спасению Армии, а через нее — чести и достоинства России.
Когда это ему не удалось и революционный угар все же Армию разрушил, то генерал Алексеев, начав буквально с нескольких человек, так называемой, “Алексеевской организации” в г. Новочеркасске, сказал: “Мы уходим в степи. Можем вернуться, если будет милость Божия. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы”…
Ему верили и за ним пошли: светлой точкой была Белая Армия, вставшая за Россию. Победы не было, но было доказано миру, что не все в стране подчинились торжествующему злу, была запечатлена верность долгу, было показано, что Россия имела немало людей, готовых жизнь свою положить за нее. В этом была историческая заслуга генерала Алексеева, скончавшегося в самый разгар похода, в Екатеринодаре в 1918 году.
Мы живем в период стремления многих к самооправданию, стремления переложить свою тяжкую вину на чужие плечи. Так и с давно почившим генералом Алексеевым — в этом сходятся крайности, его пытаются теперь после его последнего героического подвига обвинить все — начиная от губивших Россию беспринципных и безвольных “керенских” до ультраправых политических деятелей, не приложивших никаких усилий для спасения нашего светлого прошлого. Все теперь знают, как надо было тогда спасать Россию, и все стараются теперь обвинить покойного основателя Добровольческой Армии — первой боевой силы первого боевого фронта…
Пройдем же мимо этих бесплодных усилий и отдадим должное покойному Вождю, склонив наши головы перед его прахом, унесенным верными ему соратниками с собою в изгнание» {1} .
А десятью годами ранее, в Москве, для только что начавшей выходить в свет Большой советской («Сталинской») энциклопедии о генерале Алексееве была написана не такая уж маленькая, в некоторых местах вполне объективная (для своего времени) статья. Целый столбец был посвящен Михаилу Васильевичу (в сравнении с ним статья об адмирале Колчаке была вдвое меньше). Ее содержание было, очевидно, «проверено цензурой» и не нуждалось в комментариях:
«Алексеев, Михаил Васильевич (1857—1918) — русский генерал (последний чин — генерал от инфантерии), игравший крупную роль во время первой мировой войны; один из главнейших организаторов контрреволюции и интервенции в 1917-1918 гг.
Военную службу начал в 1876, окончил Академию Генштаба в 1890. Долгое время служил в Главном штабе, с 1898 — профессор Академии Генштаба по кафедре военной истории. В Русско-японскую войну — генерал-квартирмейстер штаба 3-й армии. Военную карьеру сделал после революции 1905—1907, когда проявил себя убежденным монархистом. С 1908 по 1912 — начальник штаба Киевского военного округа. Сыграл видную роль в разработке плана участия России в мировой войне, являлся сторонником нанесения главного удара по Австро-Венгрии. В мировую войну был начальником штаба Юго-Западного фронта, главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта, а после принятия Николаем II верховного главнокомандования (август 1915) был назначен начальником штаба верховного главнокомандующего и являлся фактическим руководителем военных операций. Алексеев был сторонником рутинного метода ведения войны, на деле осуществлял политику подчинения русской армии интересам англо-французского командования, отправлял русские войска во Францию и в Салоники. Алексеев поддерживал контакт с лидерами либеральной буржуазии. Во время Февральской буржуазно-демократической революции 1917, стремясь спасти монархию, дал совет Николаю II отречься от престола в пользу
После свержения Временного правительства и победы Великой Октябрьской социалистической революции бежал в Новочеркасск (ноябрь 1917), где развернул преступную деятельность но собиранию и сплочению сил контрреволюции среди казачества и офицерства. При активной помощи англо-французских империалистов Алексеев вместе с Корниловым и Деникиным сформировал на Кавказе белогвардейскую «добровольческую армию» и начал вооруженную борьбу с Советской властью. Умер 25 сентября (8 октября) 1918, в звании «верховного руководителя добровольческой армии» и главы белогвардейского правительства (“Особого совещания”)» {2} .
При всей разнице этих двух вышеприведенных оценок нельзя не заметить одного. Личность генерала Алексеева вызывала несомненный интерес, и проигнорировать его насыщенную, противоречивую и весьма значимую для российской истории биографию не могли ни «белые», ни «красные». Причем среди советских военных историков и профессиональных «военспецов», служивших в РККА, к генералу Алексееву было куда больше уважения и объективности, чем среди многих нынешних Интернет-писателей и бойких на перо публицистов с их фразами о «генерале-предателе», «генерале-масоне», «генерале-революционере». Ну а в чем заключалась правда, а в чем ложь, можно ли вообще дать однозначную характеристику его судьбе, — попробуем разобраться вместе с читателями.
Но прежде чем перейти к повествованию, хотелось бы искренне поблагодарить сотрудников редакции журнала «Вопросы истории» — одного из самых авторитетных академических изданий в России — главного редактора журнала А.А. Искандерова, членов редколлегии В.В. Поликарпова и Е.П. Лебедеву, и особенно покойного И.В. Созина. Их неизменная поддержка, добрые и нужные советы и в то же время настойчивые требования привели к тому, что после небольшого журнального очерка о генерале написана эта книга.
Автор благодарит своего многолетнего сотрудника — историка А.В. Лубкова и его ученицу М. Максимову, готовившую к защите кандидатскую диссертацию, посвященную биографии Михаила Васильевича. Благодарю историка П.В. Мультатули за его пожелание дать оценку версии «генеральского заговора» накануне Февраля 1917 года. Также — К.М. Александрова и А. С. Кручинина — первых российских исследователей, непредвзято взглянувших на многие факты из биографии генерала; авторитетного историка Белого дела — С.В. Карпенко, составившего обширное описание участия Алексеева в формировании южнорусского Белого движения. Обстоятельства вероятного участия Алексеева в деятельности масонских лож, противоречивый характер генерала показаны в биографическом очерке, написанном ЦТ. Чсркасовым-Георгиевским.
И, конечно, я весьма признателен сотрудникам Государственного архива Российской Федерации, благодаря которым у меня появилась возможность поработать с многочисленными документальными материалами биографии генерала Алексеева: директору архива С.В. Мироненко, заведующей фондами Белого движения и эмиграции — Л.И. Петрушевой, директору Научной библиотеки Э.Л. Гаранснковой, а также хранителю фондов библиотеки А.А. Федюхину, рано ушедшему из жизни.
Самое интересное в биографии Михаила Васильевича заключается в том, что при всем многообразии оценок, дававшихся генералу как его современниками, так и будущими историками и публицистами, его друзьями и недругами, всех их объединяла искренность в симпатиях или антипатиях. И если не принимать во внимание категоричности их суждений, то сложность, многогранность характера генерала вырисовывается вполне, чего нельзя, к сожалению, сказать о не таких уж малочисленных авторах, однозначно оценивавших Михаила Васильевича, спустя годы после его кончины и до настоящего времени пытающихся подогнать его под некий «трафарет» поведения и действий и намеренно или неосознанно отбрасывающих или признающих «недостоверными» любые факты и свидетельства его биографии, не вписывающиеся в образ «светлого вождя» или, наоборот, «прожженного предателя» России.